Сначала, по старшинству, вышли вперед мы с Керком. Керк держал меня за руку, и его могучая рука кузнеца, легко игравшая пудовым молотом, заметно подрагивала.

- Керк и Маша! – начал Аза. – Любите ли вы друг друга?

- Любим! – ответили мы хором.

- Готовы ли вы соединить свои судьбы и жить в мире и дружбе всю жизнь, как муж и жена?

- Готовы! – отвечали мы, опускаясь перед Азой на колени.

Положив руки нам на головы, Аза торжественно произнес:

- По вашему желанию и нашим обычаям, объявляю вас мужем и женой!

Поднявшись на ноги, мы с Керком поцеловались, причем поцелуй длился заметно дольше, чем того требовал обычай, после чего наше место заняли Сергей и Гута. Сергей радостно улыбался, а Гута, сжимая его руку, была белее мела, только веснушки словно светились на ее лице. Сергей, склонившись к невесте, что-то шептал ей на ухо.

- Сергей и Гута! – снова провозгласил Аза, проговаривая формулу, связывающую брата с его женой брачными узами. Наконец, Сергей на вопросы старейшины ответил:

- Любим! Готовы!

Гута, внезапно утратившая всю свою смелость и решительность, дрожащим голосом повторила за ним:

- Любим… Готовы… - и бледность на ее лице сменилась ярким румянцем, а по щекам потекли слезы.

Пока Аза объявлял их мужем и женой, Гута прижималась к Сергею, склонив голову ему на плечо, слезы текли по ее лицу, и, когда они встали и поцеловались, лицо ее было совсем мокрым, и она, раскрасневшаяся, счастливая, обнимала Сережку так, как будто они год не виделись – потом она мне призналась, что ужасно боялась, как бы что-то не произошло в самый последний момент.

Тут Ханна ударила по струнам гитары, Ходжа – в бубен, и зазвучал «Свадебный марш» Мендельсона, который они уже давно разучили в их собственном переложении для гитары и бубна, и который неизменно звучал на всех свадьбах в поселке. И под эти звуки музыки обе наши пары молодоженов торжественно направились к дверям, и вышли на площадь поселка перед домом наших с братом родителей, сразу оказавшись за столами с угощением, а их встречали восторженными криками все присутствующие жители поселка.

Мы с Керком тотчас уселись за стол и отдали должное стоявшим на нем яствам и напиткам. Сергей тоже охотно ел и пил за двоих, а Гута только смотрела на него своими большими зелеными глазами, словно боялась, что все это – сон, который сейчас рассеется. Сергей выбивался из сил, стараясь заставить жену что-то съесть или выпить, Гута его слушалась, но через несколько минут снова замирала, глядя на мужа во все глаза. Наконец, когда все присутствующие поели и слегка захмелели от медовухи, из-за столов стали раздаваться крики «Горько!» - Уоми давно уже завел в Ку-Пио-Су такой обычай.