У двери в зал поднялась суматоха. Там показались люди в полном вооружении и броне, гости расступились, и между дверью и возвышением появился проход. Шум начал стихать и вовсе умолк, пока стражники топали вперед, ведя с собой пленника. Лоис показалось, что это мужчина со связанными за спиной руками. Но она не понимала, почему его голова покрыта мешком, и он все время оступается, повинуясь тычкам конвоиров.

Фалк протянул руку, расчистил перед собой и Хунолдом участок стола, толкнув при этом кубок, оставленный Дуарте. Брызги содержимого попали прямо на Сирика, но на горячие протесты его ни Фалк, ни Хунолд не обратили никакого внимания. Владетель Верленский извлек из кармана пару круглых жребиев, подбросил в воздух, они, звеня, упали на стол и, покружившись, остановились, так что можно было прочесть надпись на верхней стороне, и подвинул их Хунолду, предлагая тому бросить первым.

Владетель–командующий сгреб жребии, хохотнув, разглядел и бросил. Головы обоих мужчин склонились к столу, а потом их взял уже сам Фалк. Беттрис, забыв о его грубости, подобралась поближе и тоже, как и они, не отрывала взгляда от звенящих дисков. И когда они остановились вновь, ухватилась за ручку кресла, словно ободренная результатом броска. Тем временем Фалк расхохотался и игриво отсалютовал гостю.

Хунолд поднялся с места и подошел к концу стола. Окружившие незрячего пленника воины расступились. Владетель–командующий не стал снимать мешка с головы. Ухватившись за застежки запятнанной кожаной куртки, он распахнул ее по пояс. Вся компания разразилась одобрительными воплями.

Под ухмыляющимися взглядами мужчин Хунолд ухватил пленницу за плечо. И вдруг с неожиданной для худощавого тела силой перебросил ее через плечо и понес к лестнице. Не один Фалк запротестовал, увидев, что срывается долгожданное развлечение, но Хунолд покачал головой и вышел со своей ношей.

Неужели Фалк отправится следом? Лоис не стала дожидаться. Разве может она справиться с Фалком… даже с Хунолдом? И почему она, Лоис, должна помогать этой неизвестной ей женщине, новой жертве в ряду многочисленных пленниц Фалка, испытавших уже эту участь. И хотя разум ее противился тому, чтобы она вмешивалась в это дело, ноги несли ее сами, не повинуясь рассудку.

Еще раз она поспешила в собственную палату, обнаружив, что в новой одежде двигаться гораздо удобнее, чем в привычной ей женской. Тройные засовы загремели, ложась на место, она сбросила плащ, даже не глянув не отражавшегося в зеркале стройного юнца в кольчуге. А потом изображение искривилось и зеркало стало дверью.