В холод бросило Колларда, пока задами он ковылял к дому Шарваны. И когда постучал в ее дверь, весь обливался он потом, хотя ночь была морозной и колючий ветер обжигал прохожих.

Она не отозвалась на стук, и тогда Коллард решился на то, чего никогда раньше не делал: нащупал щеколду и вошел незваным. Странно пахло в комнате, две свечи на противоположных краях стола горели синим невиданным пламенем, а между двух свечей были разложены вещи из обихода Мудрых: развернутый пергаментный свиток, придавленный двумя странными камнями, чаша с жидкостью, сверкавшей и испускавшей искры, пояс, скрещенный с исписанным рунами жезлом.

Шарвана, стоя, не сводила глаз с вошедшего. Он боялся, что она станет сердиться на незваного гостя. Она же, наоборот, словно дожидалась его и поманила к себе. Прежде он опасался всех этих тайн, но на этот раз пошел без боязни, понимая, что случилась беда, и с каждым вздохом уходит возможность хоть что–то поправить.

Он не стал ставить свою ношу на стол, пока Шарвана, по–прежнему не говоря ни слова, жестом не велела ему сделать это. Она развязала ткань, и в синем свете свечей маленький зал… Коллард задохнулся. На мгновение—другое ему показалось, что через какое–то окно он издалека просто заглянул в парадный зал настоящего замка.

— Так вот каков, значит, ответ, — медленно проговорила Шарвана. Она наклонилась пониже, внимательно вглядываясь в игрушку, словно пытаясь убедиться, что именно эта вещь нужна ей для собственных целей. Потом она распрямилась, устремив взор на Колларда.

— Многое произошло, разве ты ничего не слыхал?

— Что случилось? Я работал не разгибаясь. Неужели госпожа Гиацинда?..

— Да. Властитель Вескис умер от лихорадки, и, похоже, его вдова обманулась в своих надеждах, из–за которых госпожу Гиацинду пришлось отправить сюда. Дочь — единственная наследница Властителя. Теперь она более не позабыта и как раз теми, кто не желает ей добра. Госпожа Гвеннан послала за ней и собирается немедленно обвенчать бедную девушку со своим братом Хутхартом, чтобы они могли сохранить все богатства и земли. Брак, конечно, не настоящий… Сколько теперь проживет эта бедняжка, когда только богатства ее нужны этим людям, а не она сама?

Крепко сжал Коллард спинку стула, возле которого стоял. Словно град ударов обрушивала на него Шарвана, ранящих душу сильнее, чем любая известная ему боль.

— Ее… ее нельзя отпускать отсюда!

— Нельзя? Кто же сможет удержать ее здесь, преградить дорогу воинам Властителя, когда они повезут ее отсюда? Небольшой отсрочки она добилась: сказалась больной и не встает с постели. Я запугала придворных дам, посланных за нею: предсказала ей смерть в дороге. Они только того и боятся — вдруг она умрет до венчания. Теперь поговаривают, что Властитель Хутхарт сам едет сюда, чтобы обвенчаться с нею, если потребуется и на смертном одре…