Что–то в нем намекало, что внешность лишь личина, таящая за собой нечто совершенно иное. Исмей решила не фантазировать, но все же подумала, что немногие могли бы сказать, что по–настоящему знают этого человека. Ей вдруг показалось, что его стоило бы узнать поближе. Щеки ее загорелись, что–то шевельнулось в груди.

Она резко отвернулась, понимая, что и так слишком уж пристально разглядывала незнакомца. Поспешно подошла к остальным и уткнулась взглядом в штуку розового шелка, который наконец выбрала властительница Мартовой горы, не усмотрев на ней ни единой нитки.

Поскольку неизвестный не открыл лавку, они не стали подходить к его шатру. Только после ужина они узнали, какой он привез товар и что зовут его Хилле.

— Он с севера, — объявил Гирерд. — С янтарем… говорят, у него целое состояние. Но, похоже, он просчитался. Мне кажется, у всех собравшихся здесь не наберется монет и на два хороших ожерелья. Его зовут Хилле. Но свита его из странных людей… держатся в стороне, даже кувшина осеннего эля у Мамера не заказали.

Янтарь! Исмей прикоснулась к амулету под рубашкой. Конечно, этот купец Хилле сразу поймет, что почти ничего здесь у него не купят. А может быть, он просто остановился в этих местах по пути в порт, в Ульмс, заслышав о ярмарке. Янтарь… Она–то знала, откуда взялся ее собственный кусочек: из ущелья, где раньше тек ручеек. Полвека назад янтарь был источником богатства Верхней Долины. Но внезапный обвал завалил небольшую расщелину.

Она горестно улыбнулась. Если бы не это, не в янтаре ходила бы она — в золоте. И не пришлось бы ей теперь мечтать о куске старого истыканного иглами шелка, прошедшего через руки грабителей, — были эти места собственностью ее матери. А когда умерла та, перешли к ней, Исмей. Ничего там не было теперь, только камни да несколько корявых деревьев, все уже и позабыли, что этот бесполезный клочок земли принадлежал лично ей.

— Янтарь… — повторила Аннет и глаза ее вновь разгорелись, как недавно при виде шелков. — Господин мой, янтарь обладает целебной силой, он может исцелять. У властительниц Седого брода было ожерелье, если надевали его благословясь те, у кого болело горло, — оно даровало исцеление. И прекрасен янтарь, словно затвердевший мед сладок он взгляду. Давайте глянем на товар этого Хилле!

Гирерд расхохотался.

— Дорогая моя госпожа, такой мед не для моего кошелька. Да если предложить ему всю нашу долину, и то не хватит даже на одно ожерелье.

Рука Исмей сжалась. Если Аннет обнаружит у нее амулет, хоть и не ее он, наверняка захочет отобрать. Все она уже отобрала у Исмей. Но этот амулет был не для жадных рук хозяйки замка.