— Не только этого хотел он, — вступил в разговор Брок — Он хотел и…

— Меня? Быть может, но более, чем меня, хотел он того, что думал узнать от меня, и тогда, давно, был он силен, очень силен, пусть и не думали мы, что…

— …как подколодная тварь затаился он? — перебила ее Исмей.

— Почти. Долгим было ожидание наше, дочь Ратонны, пока не пришла сюда ты. Ты говоришь, что не владычица ты в Квейсе, но это не так! Хилле хотел получить от тебя истинный янтарь, на который мог нарастить свой, поддельный, дьявольский! Ведь любая ложь растет из зернышка истины. Он хотел использовать тебя, но не сумел. Радуйся и гордись, дочь Ратонны!

— И добро пожаловать в Квейс, — добавил Брок, — на этот раз истинно добро пожаловать, не сомневайся!

И более не сомневалась в этом Исмей ни тогда, ни потом. Хоть и удивлялась иногда, осталась ли в ней хоть частичка той Исмей из Верхней Долины, в ней, преображенной волей судьбы. Так ли важно было это’’… Ведь тепла в Квейсе теперь хватало и на нее.

Только никогда более не входила она в заброшенную башню, где в глыбе грубого янтаря человек и чудовище сплелись в бесконечном объятии, как в ту страшную ночь.

Лягушки Гиблого Дола

Лягушки Гиблого Дола

Перевод К. Королева

1

Заиндевевшие сугробы громоздились один на другой. Герта остановилась перевести дыхание. Концом копья, которое служило ей дорожным посохом, она потыкала сугроб впереди. Древко с трудом пробило наст. Герта нахмурилась.

Кроме этого копья, которое она крепко сжимала рукой в рукавице, вооружение девушки составлял висевший на поясе длинный кинжал. В складках одежды спрятан был крохотный узелок с теми немногими вещами, которые Герта забрала с собой, покидая крепость Хорлы. Но главную свою ношу она несла под сердцем, заставляя себя не отступать с намеченного Судьбою пути.

Губы ее плотно сжались. Она вскинула голову — и сплюнула. Воздух с хрипом вырвался из груди. Чего ей стыдиться? Неужели Куно ждал, что она будет ползать перед ним на коленях, умоляя о прощении, чтобы он мог показать своим приспешникам, какой он благородный?

Герта оскалила зубы словно загнанная в угол лисица и снова с силой ткнула копьем в сугроб. Ей нечего стыдиться, она не какая–нибудь распутная девка. Война есть война, никуда не денешься. Куно сам, представься ему такая возможность, не удержался бы от того, чтобы не овладеть женщиной из вражеского поселения.

Все бы ничего, однако добросердечный братец выгнал ее из крепости Хорлы! Выгнал потому, что она отказалась выпить приготовленный его ведьмами–поварихами отвар, который, скорее всего, убил бы и плод и ее саму. Умри она — Куно наверняка, преклонив колена у алтаря Громовержца, сказал бы, что, дескать, такова воля Судьбы. И все закончилось бы тихо–мирно.