Дождавшись окончательного исчезновения пиявки в холодном безжизненном пространстве пустыни, Рыбкин сел на песок, посидел немного, мечтательно глядя на звезды, потом откинулся на спину и, счастливо улыбаясь, закрыл глаза.

— Рыбкин! — голос Халымбаджи привел Следопыта в чувство. — Ну расскажи хоть что-нибудь! Это правда, что ты занимаешься пиявками?

— С чего ты взял? — насторожился Феликс.

— Но я же не похож на идиота, — сказал Игорь. — У Джефа ты снял весь массив информации по сора-тобу-хиру и мимикродонам, с Земли тебе идут материалы по дрессировке хищников… Ты мне одно скажи, получается?

«Ну, Том, — с неожиданным для него самого раздражением подумал Рыбкин. — Нашел, кому рассказать!»

Он был несправедлив к радисту. Игорь Халымбаджа был неплохим парнем, разве что любопытство у него бежало впереди рассудительности, а язык порой обгонял мысль. Но подобные недостатки присущи не только радистам, справедливо рассудил Рыбкин, порою ими и следопыты грешат.

— Позже, Игорек, позже, — досадливо морщась, сказал следопыт. — Еще на пару недель у тебя терпения хватит?

Радист почему-то огляделся по сторонам.

— Обещаешь? — жадно спросил он.

— Обещаю, обещаю, — махнул рукой Рыбкин. — Только ты пока никому не слова. Я тебе обещаю, что ты все узнаешь первым. Хорошо?

— «Георг Вашингтон» на подходе, — поощрительно сообщил Халымбаджа и улыбнулся. — Они три дня назад в режим торможения вошли.

Глава седьмая

Глава седьмая

А на следующую ночь, ближе к утру, сора-тобу-хиру спасла ему жизнь. Было это почти на заре, когда бледная желтая полоска высветила горизонт на востоке и звезды стали бледнеть и исчезать одна за другой с неба, медленно светлеющего до нежных фиолетовых оттенков. Промерзший за ночь песок марсианской пустыни с легким шипением отдавал воздуху влагу, заискрились таинственно солончаки и среди блестящих кристаллов соли засуетились со свистом колючие темные шары кактусов. Марсианские колючки начали вылезать из песка, разбрасывая по мерзлой поверхности барханов широкие листья, торопясь впитать влагу, которая легким туманом повисла между барханов. Феликс возвращался на Теплый Сырт с базы следопытов у чужого города. Он вышел пораньше, чтобы к восходу Солнца добраться до поселения. Марс был значительно меньше Земли, и со всем своим снаряжением Рыбкин весил чуть более тридцати пяти килограммов, поэтому идти было легко.

К северу над горизонтом мерцали две яркие голубовато-белые звезды. Одна из них, несомненно, была Землей, вторую же Рыбкин никак не мог опознать, пока не догадался, что это не звезда, а планетолет, идущий в режиме торможения. Скорее всего, это был планетолет «Георг Вашингтон», на котором должна была прилететь Наташа. От этой мысли даже просто смотреть на ослепительную звездочку у горизонта стало теплее и приятнее.