– Для атаки на Свободный Город нужно побольше кораблей, и они уже день-два вели бы ковровые бомбардировки, прежде чем подвести его так близко, – сказала Иеканджика. – Однако с такой орбиты конгрегаты могут отслеживать все движение кораблей, прибывающих в Свободный Город и покидающих его, и остановить того, кого пожелают.

Обливающаяся потом женщина-диктор, чьих слов они не слышали, что-то быстро говорила, а потом на экране появились кадры хроники с изображением укреплений Кукол и бегающих солдат в доспехах.

– Куклы собираются прекратить переброску войск в Порт-Стаббс и сконцентрировать их в Свободном Городе? – спросила Мари. – А дредноут может остановить любой корабль, вылетающий из Оси. Не следует ли отменить операцию?

Иеканджика продолжала смотреть на экран, прищурившись.

– Если мы отменим операцию, – заговорил Белизариус, – то потеряем все, что уже выложили на стол, в том числе Уильяма. Возможно, всех нас. Я не знаю, будет ли у нас еще один шанс.

– Это дредноут, Бел, – сказала Мари. – Возьми все, что ты слышал про военные корабли Конгрегации, и умножь на десять.

– Этот выбор делает не Архона, – сказала Иеканджика. – Что бы вы там ни поставили, мы поставили куда больше. Окончательное решение примет генерал-майор Рудо.

Они продолжали смотреть новости несколько мрачно. Изображение стало чуть резче, появилось еще с десяток боевых кораблей, выстроившихся прямоугольником. Лучше изображение уже не стало, но в этом и не было нужды. Считать все умели. Спустя час их транспорт был готов к отправлению. Внутри не было окон, но Кассандра и Белизариус все равно сели ближе к стенам. Шли на свои места застенчиво, не касаясь друг друга, но так, что в любой момент могли бы дотронуться друг до друга рукой.

Что-то переменилось, когда Кассандра коснулась его лица, когда коснулась его губ своими. Годы вырыли между ними пролив, рыли его все глубже, какие бы мотивы Кассандра не приписывала ему, какие бы подозрения насчет того, кем она стала, ни питал Белизариус. Но в то долгое мгновение они нащупали середину этого пролива. Он явился в мир Кассандры, чтобы показать ей «червоточину», она пришла в его мир, чтобы увидеть ее, и это было единственным хрупким мостиком между ними.

Как только они пристегнулись, Кассандра расслабилась и положила руки на подлокотники. Даже не спрашивая, Белизариус приложил пальцы к ее теплому запястью, на пульсе, и перешел в savant. В этом Кассандра его превосходила. Ее сердцебиение было четким, как метроном, температура тела – нормальной. Так хорошо выразить графически. Он нарисовал в уме график и получил уравнение, а потом построил свой собственный график, для сравнения.