– Значит, либо это не общение как таковое, – заключил Ракеш, – либо оно играет более сложную роль, чем координация их работы.

– Похоже на то, – согласилась Парантам. – Я думала, что они могут оказаться домашними животными, созданными специально для ухода за растительными культурами, но если они беседуют друг с другом о том, что не имеет непосредственного отношения к этому месту и времени, мне бы хотелось верить, что они на самом деле они местные фермеры.

– А что еще это может значить?

– Они могут обладать разумом, но при этом быть рабами.

Ее слова привели Ракеша в ужас. – И откуда ты только берешь эти прелестные гипотезы?

– История знает такие примеры, – сухо ответила Парантам.

Если «фермеры» и заметили их присутствие, то явно не подавали вида. По размеру аватары уступали им в сотню раз, и хотя вредители, которых они извлекали из клубков грибка, были не сильно крупнее, фермерам приходилось иметь с ними дело только вблизи. Ракеш не мог избавиться от ощущения, что если бы они с Парантам забрели вглубь пещеры, отношение местным к ним, скорее всего, бы ничуть не изменилось. Так или иначе, попытка установить контакт на этом этапе была бы преждевременной; сначала нужно было изучить язык, на котором общались эти существа – при условии, что он у них был, и точно выяснить, какие понятия он мог выражать. Перевод фразы «Мы мирные путешественники с другой звезды» мог оказаться непростой задачей, если обитатели ковчега уже несколько миллионов лет не отваживались испытать на себе жесткое излучение внешнего мира. Впрочем, поддаваться предрассудкам было бы неразумно; насколько он мог судить, эти фермеры вполне могли коротать время за космологическими дискуссиями и размышлениями о том, способна ли жизнь существовать вне идеальных условий галактического балджа.

Двое путешественников продолжали терпеливо наблюдать. Когда Ракешу уже стало казаться, что изменений они так и не дождутся – ведь никаких суточных циклов здесь не наблюдалось – фермеры прекратили обход полей и толпами направились к выходам из пещеры. Никто из них не приблизился к туннелю, где стояли Ракеш и Парантам; все двигались в противоположном направлении, вглубь Ковчега.

Ракеш обменялся взглядами с Парантам; при всей невыразительности лиц желейных аватаров им не потребовались слова, чтобы утвердить общее решение. Переключившись на реактивные двигатели, они взлетели и направились к противоположному краю пещеры. Приближаясь к ней, они продолжали следовать негласному консенсусу: вместе влетели в один из туннелей, а затем застыли посреди него, чтобы понаблюдать за миграцией. Фермеры теснились внизу, запрудив небольшой коридор, и иногда забирались на стены и потолок, чтобы обойти своих собратьев; они, похоже, без труда удерживали собственный вес, распластавшись клешнями по поверхности камня, хотя такая поза, скорее всего, требовала определенных усилий, поскольку им все-таки приходилось учитывать влияние гравитации. Находясь в пространстве, близком к вакууму, и не имея возможности коснуться стен, Ракеш уже не мог воспринимать вибрации их гипотетического языка, но каждое из существ в бурлящем вокруг него потоке тел было заметно увлечено все теми же барабанящими жестами – и даже сильнее, чем находясь на поле. Аватары их по-прежнему не интересовали; учитывая слабое свечение ионных двигателей, выходивших далеко за пределы спектра, которым обладал фоновый свет, они, должно быть, казались не более, чем пылинками, поднятыми вверх под ногами бегущей толпы; чтобы задуматься о том, почему они не падают на землю, кому-нибудь из этих существ пришлось бы посмотреть в их сторону дважды, а то и трижды – а шансы на это были невелики.