Короче говоря, время, по словам Айви, протекало чуть ли не так же скучно, как в Обыкновении, хотя Грей категорически не соглашался с невестой, утверждая, что в Ксанфе скучать попросту невозможно.

– Я уж не говорю о магии, но взгляни хоть на ту картину! – заявил он в ходе одного из таких споров, когда они случайно оказались близ развешенных в холле, заключенных в великолепные рамы портретов.

– Тебе нравится? Это моя мама, здесь ей столько лет, сколько мне сейчас. Хотела бы я так выглядеть.

– Ты на нее похожа. А выглядишь так, что лучше некуда.

Потом прибыли остальные. Пешая прогулка по Ксанфу явно пошла им на пользу: волшебник Мэрфи выглядел бодрым и помолодевшим, подколдунья Вадн весьма помолодевшей, а Электра вернулась к первоначальному облику и снова скакала как ребенок. Она вешалась всем на шею, а Дольфа даже ухитрилась чмокнуть в губы.

Официальная церемония продолжалась недолго. Волшебник Мэрфи принес формальные извинения за невзгоды, причиненные им в прошлом, и пообещал поддерживать все начинания короля Дора в будущем. Вадн попросила разрешения навестить Милли в замке зомби, дабы извиниться перед ней за историю с книгой. Дор даровал обоим полное прощение.

– А теперь, – сказал Мэрфи, обернувшись к Грею, – я налагаю проклятие на связывающее тебя обязательство, дабы все имеющее к нему отношение отныне и впредь осуществлялось наихудшим образом.

– Спасибо, папа, – промолвил Грей, стараясь придать голосу бодрость и уверенность.

– Сегодня мы дадим обед в честь волшебника Мэрфи и волшебницы Вадн, – торжественно возгласил король. – А сейчас Зора отведет гостей в их апартаменты.

Гости промолчали, и Грей знал, почему. Великодушный прием так тронул его родителей, что у них попросту не нашлось слов. Вадн, так ту просто переполняло чувство благодарности: несмотря на наличие могучего дарования, никто, кроме мужа, никогда не признавал ее волшебницей, и вдруг такое признание прозвучало из уст самого короля. Было отчего растеряться.

Родители последовали за зомби Зорой, а Грей задержался, чтобы поблагодарить короля с королевой за проявленную доброту. Однако Айви удержала его за руку.

– Это они не из вежливости, – шепнула она. – Все по правде. Маму тоже сначала не признавали волшебницей, но потом эту точку зрения пересмотрели. Ксанф нуждается в доброй магии, и такими талантами, как у твоих родителей, никто разбрасываться не вправе.

– В доброй-то, конечно… – попытался возразить он, но Айви, увлекая его за рукав, продолжила:

– Насчет добра и зла все тоже не так просто, как кажется. Мой дедушка Трент считался злым волшебником, потому что порывался захватить власть раньше положенного срока.