– Да и неприлично все подряд аннулировать, – согласился Грей. – Я не у себя дома.

– Я вас перенесу, мне не привыкать, – сказал Дольф и превратился в птицу Рок. Перепорхнуть ров с сестрицей и ее женихом на спине было для пего парой пустяков.

Айви промолчала, но ей было не по себе. И на сей раз не из-за братца: просто все удавалось не правдоподобно легко.

Обычно Добрый Волшебник предлагал сложные испытания, а тут они справились уже с двумя буквально играючи. Это казалось подозрительным.

Оказавшись на полоске земли между рвом и замком, они двинулись по окружности в поисках ворот, поскольку моста, обычно указывавшего на их местонахождение, не было.

Но – как удалось установить, обойдя замок кругом, – не было и самих ворот.

– Теперь моя очередь, – заявила Айви. – Сейчас я устрою проход.

Девушка сосредоточилась па стене, усиливая ее проницаемость. Суть этого приема заключалась в том, что абсолютно непроницаемых тел и веществ в природе не существует.

Сквозь что угодно что-то, да может проникнуть. Конечно, у каменной стены элемент проницаемости ничтожен, но если его очень-очень усилить…

Участок каменной кладки превратился в нечто вроде иллюзии – выглядел твердым и стоял вроде бы незыблемо, – но пропускал сквозь себя и свет, и воздух, и влагу.

Айви взяла спутников за руки, шагнула с ними сквозь стену и тут же вернула ее в исходное состояние.

Едва они оказались во внутреннем дворе, как послышались шаги и из-за угла вышел человек.

– Хамфгорг! – воскликнула Айви. – Привет!

– Привет, Айви! – отозвался тот. – Прекрасно выглядишь.

– А ты не изменился, – сказала Айви, не найдясь с ответным комплиментом, и поспешно стала знакомить юношей:

– Это мой старый друг Хамфгорг, сын Хамфри и Горгоны. А это Грей, мой нареченный. Ну, а Дольфа ты знаешь.

– Пойдем, – поманил всех за собой Хамфгорг. – Мама как раз напекла плюшек твоих, Айви, любимых.

– Ой, плюшечки! – восторженно пискнула Айви, па миг позабыв о том, что она уже невеста. По замку распространялся восхитительный аромат свежей выпечки.

Встретившая гостей в столовой Горгона тоже совершенно не изменилась: была такой же высокой, статной, с шевелюрой из множества тонюсеньких змеек, обрамлявшей лицо, которое Хамфри сделал невидимым, дабы его лицезрение не обращало людей в камень. Теперь действия этого лика хватало как раз на то, чтобы корочки у плюшек в меру затвердевали и получались хрустящими.

– Айви, детка, как же ты выросла! – воскликнула Горгона. – Сколько ж тебе было, когда мы виделись в последний раз? Десять? Одиннадцать?