Аймбри поняла, что Сирена, которая почти двадцать лет была лишена своего магического таланта, как никто другой понимала, каково тем, кто таким талантом не обладает, но знает, что им обладают другие – ей знаком был такой ход мыслей. Сама-то она была прекрасной женщиной и все это спокойно пережила, даже смогла продолжить свое развитие, но вот что можно сказать о людях из Мандении, которые хорошими людьми если и были, то только в детстве?

Но сама Аймбри, как и ее товарищи, тоже допустила разные промахи. Она была твердо уверена, что карфагеняне разобьют на ночь лагерь, затем, подобно обычному воинскому соединению, при дневном свете переправятся через Провал (что сделала первая часть манденийского отряда), а затем расположатся лагерем уже на южном берегу каньона. Но люди из Мандении перехитрили всех: быстро переправившись через каньон, они не стали отдыхать после переправы, а сразу выдвинулись к замку, чтобы там встретиться со своим находящимся теперь в ловушке предводителем. Теперь последствия всеобщего заблуждения были налицо: замок оказался в осаде еще до того, как защитники успели к ней подготовиться.

Но Всаднику все равно остается только ждать. Аймбри теперь было совсем не до него – нужно было срочно подготовиться к сражению. Ни в коем случае нельзя было допустить захвата замка карфагенянами – это был последний оплот независимого Ксанта, но еще страшнее было то, что при этом манденийцы смогут освободить Всадника. Если же сейчас Аймбри войдет в ловушку, где заперт Всадник, то она не сможет выбраться оттуда до наступления ночи, поскольку днем, в материальном состоянии, кобылке ни за что не пробраться сквозь стены и густо оплетшие их растения, чтобы принять участие в отражении штурма. Аймбри может убить Всадника, но тогда падет сам замок и волна диких завоевателей окончательно захлестнет волшебное королевство. В этом случае казалось, что даже плохой глава страны все же лучше, чем вообще ничего. Если же сначала попытаться уничтожить жителей Мандении, то Всадник все равно никуда не денется из ловушки, поэтому Аймбри сможет разделаться с ним потом, на досуге.

Но однозначного решения этой проблемы у ночной кобылки не было. А что, если Всадник вдруг рассвирепеет пуще прежнего и начнет кромсать тела королей и королев? Могла ли Аймбри позволить ему совершить такое? Аймбри снова погрузилась в мучительные раздумья, так как бремя власти теперь давило непосредственно на нее. Трудно было решиться на принятие окончательного решения, зная, что именно от него зависит судьба всего Ксанта.