– Все твои подначки, Метрия, ни к чему. Если хочешь знать, этой ночью я решительно принял решающее решение.

– Это я поняла, когда сунула нос в твой подвал.

– Куда?

– В твой провал, сеновал, коновал, овал.

– Это где три точки, что ли?

– Вот-вот: эллипс. Насмешил ты меня здорово, поэтому я тебя, так и быть, порадую. Аннулятор то.., того… не сработал.

– Так не бывает. У Доброго Волшебника все снадобья с гарантией.

– Кто бы спорил. Снадобье действенное, только это ведь аннулятор любовной магии, а магия – ее любовь, навеянная заклятием, – давно аннулировалась сама собой. Чары, они ведь тоже не вечны: на все есть срок годности. За эти шесть лет Электра успела полюбить тебя не по-волшебному, а по-настоящему Ну, а против взаправдашней любви этот аннулятор бессилен.

– Значит, средство не подействовало? Но почему она мне ничего не сказала?

– Потому, что желает тебе счастья и не хочет портить настроение перед второй свадьбой. Это называется «самопожертвование», и за нами, демонами, такого не водится. Но вы, людишки, просто переполнены подобным вздором, поэтому до нас и недотягиваете.

– Вот здорово! – вскричал Дольф.

– Считается, будто это мы, демоны, черствые и бесчувственные, – усмехнулась Метрия. – Но у тебя, я гляжу, многообещающие задатки…

Однако эта ее подначка пропала даром: Дольф перестал обращать на нее внимание, заметив приближавшихся к шатру со стороны моря Налдо и Наду. А с ними незнакомую, средних лет, женщину с прямым носом и аккуратно собранными на затылке темными волосами.

– Принц Дольф, – промолвил Налдо. – Имею честь представить тебе Клио, Музу Истории, явившуюся, чтобы записать все подробности предстоящего необычного события.

Муза Истории!

– Но Музы, они ведь живут на Парнасе! – изумился Дольф.

– Живем-то мы там, принц Дольф, – кивнула Клио. – И обычно, из дома ни ногой, но столь исключительное происшествие побудило меня явиться сюда лично, дабы удостовериться, что все записано правильно.

Она уселась и деловито принялась делать пометки в своей книге.

– Э.., конечно… – пробормотал Дольф, решительно не понимавший, что за событие может оказаться столь важным, чтобы быть занесенным на скрижали истории.