Замок содрогнулся. Изнутри донеслись испуганные крики. Ровное чудище высунулось из воды, но и оно опоздало. Неожиданное вторжение застало стражей замка врасплох.

Дрожь усилилась. Вода во рву зарябила, с одной из башен сорвался камень.

– Идиот! – отчаянно крикнула Панихида. – Ты что, не видишь – замок сейчас рухнет. Могут погибнуть люди.

Джордан остановился.

– Я действительно идиот, – растерянно пробормотал он. – Мне всегда казалось, что это выдумка. Пустая угроза.

Воспользовавшись его замешательством, Панихида вывернулась и встала на ноги, Ты никогда не умел различать, где правда, – где ложь, сказала она и побежала назад. – Дураком был, дураком и остался!

Когда Панихида промчалась мимо Айви, девочка приметила, что ее темные глаза полны слез.

Едва Панихида скрылась из виду, как дрожь унялась. Наполовину выкопавшиеся зомби и высунувшееся из воды ровное чудище растерянно оглядывались по сторонам.

– Да... – протянула Айви, покачивая головой, – насчет проклятия она, выходит, не соврала. – Девочка была потрясена случившимся едва ли не больше, чем замок. – Но хотелось бы знать, зачем ей понадобилось называться Идой, и все такое.

– Чтобы провести меня и заставить вернуть ее к жизни, – сокрушенно промолвил Джордан. Я никогда не сделал бы этого, будь мне известно, кто она такая.

– Но ведь она явилась сюда четыреста лет назад, когда у тебя не было оживляющего заклятия. Откуда ей было знать, что ты когда-нибудь восстанешь из мертвых? Чего ради она решила стать призраком... Хорошо, пусть она не знала, кем станет, но почему покончила с собой? И именно здесь?

Джордан недоуменно развел руками:

– Боюсь, мне не под силу во всем этом разобраться. Пробудись в ней раскаяние, она могла бы просто-напросто выкопать и собрать вместе мои кости – ведь ей с самого начала было известно, где они захоронены. Но разве заглянешь в душу дочери демонессы – даже если у нее есть душа. Мать Панихиды погубила ее отца, а она пошла дальше. Дважды отняла у меня любовь! Дважды провела меня, как распоследнего дурака! Правду она сказала: каким я был, таким и остался. За четыреста лет ума не прибавилось ни капельки! Поэтому ее жестокая ложь настигнет меня повсюду.

Он уселся на краю моста и уронил голову на руки. Пука подошел к нему, но не решался тревожить, ибо не знал, как утешить несчастного друга. Даже ровное чудище выглядело опечаленным. Все сочувствовали Джордану, возродившемуся к новой жизни лишь для того, чтобы оказаться обманутым так же жестоко, как и в предыдущей.

Айви разделяла его печаль, ведь она сама потеряла близкого друга, паровичка Стэнли, но прежде всего ей хотелось разобраться в случившемся.