— Начальник! Идут! Там! Столько! — Особо буйный тянет руку в сторону свалки.

Бинокль из “Детского мира” увеличивает плохо, но достаточно, чтобы среди снежных сугробов и ледяных торосов разглядеть цветную полосу, приближающуюся с каждой секундой. И не получать мне за выслугу лет, если это не Охотники.

— Горнист! Труби тревогу!

Прибившийся к партизанам скрипач пару раз дует на ладони, согреваясь, вскидывает скрипку и пиликает нечто из чатланского. Помните: “Мама, мама, что я буду делать…” Потому что такие у нас в районе скрипачи.

Вслед за скрипачом тревогу поднимает старушка, приставленная к знамени освобождения. Она свистит в свисток и истошным голосом, от которого падают на снег случайно залетевшие на свалку снегири, вопит: “Супостаты!”

Снегири на белом смотрятся очень красиво. Особенно в разгар лета.

— Вот и наша очередь настала.

Генерал откалывает от усов сосульки, отбивает ото льда саблю и, скинув с плеч начесанную шинельку, рвется вперед. Впрочем, тут же возвращается, снова закутывается в шинель и жалуется на крепчающий мороз.

— Хренотень потому что, — объясняет Садовник, обрывая лепестки с подснежников, которые ему удалось отыскать среди сугробов. Ромашки, видно, здесь не растут, а может, и не сезон.

— Всем в строю стоять, наготове быть! — зычно, чтобы слышали все, кричу я, сложив рупором ладошки. — Тяжелую артиллерию на изготовку!

Под холмом засуетились ребята-артиллеристы. Это наши секретные войска, о которых враг не знает и не должен знать до поры до времени. Тоже приблудные. Пожарные вместе с пожарной машиной. Выезжали на тушение в деревню, а когда вернулись, нашли город разрушенным и уничтоженным. С горя хотели машину утопить, а сами в бомжи переквалифицироваться, но их, на счастье, Угробов встретил. Пригрел, обмыл после пожарища, накормил печенюхами и зачислил в отряд как специалистов широкого профиля.

Второе олигофреническое отделение всю ночь яму копало под оборудование специалистов широкого профиля, а ребята из городской лаборатории краску в баке разводили и заливали куда положено. Любо-дорого наблюдать, как пожарные, единственные в касках защитных и в брезенте, задубелом на морозе, метлами маскировку с машины, по самую крышу вкопанной, сметают. Как шланги разматывают и выстраиваются с длинными рукавами на изготовку. Такие с места не сойдут, пока в баке останется хоть литр секретного оружия. Главный, с усами, не как у генерала, а чуть пореже, устраивается у пушки пожарной. Грозно водит стволом по сторонам. Долбанет так долбанет.

На холм взбегают посыльные с докладами: