Илья Константинович проставил свою закорючку в протоколе осмотра места происшествия, потоптался у догорающего «мерседеса». В сторону обочины, где лежали водитель с телохранителем, он старался не смотреть. Чего зря душу травить? Придется отстегивать безутешным родственникам свои кровные бабки, одна радость, что оба подчиненных застрахованы в силу опасности профессии.

— Так я могу идти? — спросил он следователя прокуратуры. — Вы же меня уже допросили?

По виду следователя было ясно; будь его воля, никуда бы Илья Константинович своими ногами не пошел — только поехал, и только на «воронке» ментовском и в наручниках. «А вот хрен тебе, господин-товарищ прокурор. Потерпевший я! Горе у меня, двух ценных работников зараз потерял».

— Идите, — неопределенно сказал следователь. — Далеко ли уйдете, гражданин Русской? Вы уж поверьте моему опыту, если вас заказали, то вряд ли вы с вашим отношением к происходящему долго проживете. Киллеры — народ целеустремленный, они за то хорошие деньги получают.

Помахивая папочкой, Русской вышел на перекресток. Сейчас он особо не опасался не станут его киллеры на глазах у ментов мочить, да и ребята его, бойцы невидимого фронта из службы безопасности «ХОМО Инвест Трейд», времени не теряли, все вокруг облазили в поисках злоумышленников.

Да, неловко получилось.

«Ах, Саша, Саша, неугомонный ты человек! Ну, что мне теперь остается делать? Правильно, Саша, теперь придется заказывать тебя. Не живется тебе в этом городе спокойно. Тесно тебе стало, сучку! И ведь прав ментяра, ох как прав — киллеры народ целеустремленный, они на хозрасчете, у них копейка с выполнения идет, а значит, пока они своего не добьются, охота будет продолжаться. И если к этому делу отнестись с халатным небрежением, спустя, как говорится, рукава, то следователь прав: в таких условиях на долгую и счастливую жизнь рассчитывать сложно».

Илья Константинович подождал, пока рядом с ним остановится дежурная машина из конторы, сел, приветливо помахал ручкой оставшимся у сгоревшего «мерседеса» ментам и работникам, так сказать, иных правоохранительных служб, выполняющим свой нелегкий профессиональный долг, и хмуро глянул на водителя.

— В контору, — коротко бросил он. Теперь нужды притворяться не было, и Русской задумался, угрюмо глядя перед собой. Водитель вопросов не задавал: не его это собачье дело, его дело баранку крутить, а не расспрашивать шефа о личных неприятностях. Сидящий сзади начальник службы безопасности грустно сопел понимал, сучок, что ему-то в конторе обломится в первую очередь.