– Умный поймет, – загадочно сказал Даров и скрестил на одеяле руки.

– А дурак?

– Дурак тоже поймет, но по-другому, – засмеялся Даров.

Больной на соседней койке выполз из-под одеяла и оказался коротко стриженным человеком с большими ушами. Он посмотрел на нас немигающим взглядом и сказал:

– У нас один деятель тоже ушел с повышением. На двести сорок.

Даров засмеялся еще громче. Я вопросительно посмотрел на большеухого. Он перехватил мой взгляд и просигналил мимикой, что понял весь наш подтекст.

– Материальное стимулирование, – сказал он, потом расхохотался крупным отрывистым хохотом и снова завернулся в одеяло, продолжая похохатывать уже внутри. Я ничего не понял.

Даров внезапно прекратил смеяться и посмотрел на меня страдальчески.

– Вот, – сказал он. – А вы говорите!

Пришла медсестра и выгнала меня. Даров на прощанье подал мне руку и еще раз напомнил, чтобы я не слезал с Тиши, иначе будет провал.

Пришлось познакомиться с Тишей. Я его себе уже немного представлял, и Тиша оправдал мои ожидания. Это был верзила с двойным подбородком и белыми полуприкрытыми ресницами. Он был похож на сома. Глаза у него тоже были белые, но это мне удалось установить не сразу. Тиша все время как бы спал.

– Какую берем темку? – спросил он, не просыпаясь.

– Микробиология, – сказал я устало.

– Пусть, – прошептал Тиша и прекратил общение.

Я позвонил в институт микробиологии, и мне выдали следующего Прометея. Он оказался женщиной. Это было для меня неожиданностью. И для главного редактора тоже. Как только Севро об этом узнал, он немедленно меня вызвал.

– Петр Николаевич, не будет ли в данной ситуации элемента комизма? – спросил Севро довольно витиевато.

– А что? – не понял я.

– Мы создаем образ, Прометей нашего века. И вдруг женщина… Я совсем не против женщин, но часть телезрителей может воспринять женщину неправильно.

– Как это можно воспринять женщину неправильно? – удивился я.

– Двусмыслица. Понимаете?… Отдавание себя и тому подобные иносказания…