Когда они закончили, она встала рядом с дверью, глядя, как они выходят по одному, уже окончательно мрачные и раздраженные. Варфоломей не сказал ей даже одного слова, что было только к лучшему, поскольку будь она проклята, если она собиралась еще хоть когда-нибудь заговорить с ним.

– Надеюсь, теперь ты довольна, – сказал, выходя, Симон Петр. – Эти женщины! Честное слово!

Когда они ушли, она подошла к раковине и стала расставлять все как надо. Именно тогда она заметила, что старая коричневая терракотовая чашка для жидкого мыла как-то изменилась. С ней что-то произошло. Вместо того чтобы быть коричневой и тяжелой, она была легкой и какого-то бледно-голубого цвета. Онемев от изумления, девушка выронила ее из рук; но вместо того чтобы разбиться, чашка подскочила, упала на бок, закружилась вокруг своей оси и закатилась за корзинку для овощей.

Это было чудо. Еще одно чудо, совсем как та мерзкая сцена на свадьбе кузины Юдифи в Кане, когда все надрались в стельку и ей пришлось призвать их к порядку. Словно ей и без того не было достаточно.

Кундри некоторое время молчала, ее лицо внезапно стало очень старым.

– И что? – спросил Боамунд. – Что было дальше?

– Можешь себе представить, что я чувствовала на следующий день, – сказала Кундри, – когда узнала, что Его арестовали. Это был какой-то кошмар. Я хочу сказать – ни у кого из нашей семьи до сих пор не было никаких проблем с полицией. Я радовалась только, что мама не дожила до этого дня. Она была бы просто в ужасе, если бы услышала такое.

– Но… – запинаясь, выговорил Боамунд, – глупая женщина, разве ты не знаешь, кто это был?

Кундри насупила брови.

– Разумеется, знаю, – раздраженно бросила она. – Я обнаружила это очень быстро. Ко мне послали ангела. Я была просто вне себя.

– Вне себя?

– От ярости, – пояснила Кундри, поджав губы. – Это так несправедливо! Знаешь, что они со мной сделали? Они прокляли меня! Сказали, что до тех пор, пока Сын Человеческий не вернется на землю и мне не будет позволено – позволено, можешь себе представить? – вымыть посуду за Ним и Его замечательными друзьями, как должна была это сделать тогда, – до тех самых пор я обречена вечно скитаться по земле, таская повсюду за собой эту ужасную пластмассовую чашку. Я, конечно, сказала им…

– Эта чашка, – прервал Боамунд, – вот оно что! Так это и был Святой Грааль?

– Ну разумеется, – ответила Кундри, сжав руки так, что костяшки ее пальцев побелели. – Что же еще это могло быть, придурок? Но я им все высказала. Я сказала им, что болтаться туда-сюда и ждать это одно, я привыкла к этому, но таскать с собой дешевую пластмассовую чашку – это совсем другое. О да, я высказалась насчет этого весьма решительно!