Я поставил все рычажки на полную мощность, потом, в порыве отчаяния, вновь подключил ретранслятор 831. Нет, чтобы разобраться со столь сложной аппаратурой, нужно быть самым настоящим специалистом по электронике! Изображение и звук восстановились, но были попрежнему слабыми и нечеткими.

И тут меня осенило. Ведь этот (…) буксир покрыт краской поглотителем! Никакие известные науке волны в принципе не могут пробиться через такое покрытие. А я все время пытаюсь осуществить прием с передатчиков, заключенных в абсолютно изолированном корабле!

Никаких красокпоглотителей на Земле нет. Значит, там мое оборудование будет работать без помех.

Заметно успокоившись, я решил понаблюдать, как графиня отрабатывает ружейные приемы. Дело в том, что она проделывала то, чего я никогда не видел. Сюда входило и подбрасывание винтовки с помощью толчка ногой в приклад с переворотом ее в воздухе, и перехват ее другой ногой, когда она, казалось, уже готова была врезаться в землю… Я понял, что это и есть знаменитые прйемчики морской пехоты. Потом графиня и Хеллер принялись проделывать упражнения, манипулируя одной винтовкой вдвоем, и делали это с такой скоростью, что я просто не мог уследить за ними. В душе я пожелал им нечаянно снять винтовку с предохранителя — тогда можно надеяться, что оружие выпалит и прикончит хоть одного из' них.

При этом они весело хохотали. Наконец графиня поймала винтовку, проделала какой-то сложный маневр и взяла оружие «на караул».

— Вот видишь, я хорошо подготовилась к параду, — сказала она. Да что это за парад, о котором они все время толкуют? А кроме того, графиня Крэк просто не может принимать участия в каких-либо церемониях.

— Послезавтра в полдень, — сказал Хеллер, — буксир будет полностью готов к отлету.

Графиня заметно погрустнела. Он обнял ее, и так, обнявшись, они начали прохаживаться по гостиной. Потом они уселись рядышком на диване.

Внезапно графиня обвила шею Хеллера руками, опустила голову ему на грудь и тихонько заплакала.

— Я буду страшно тосковать по тебе, — сказала она сквозь слезы.

Он еще теснее прижал ее к себе. И когда заговорил, чувтствовалось, что даже тоном голоса он пытается приободрить ее.

— Возложенную на меня миссию я завершу очень скоро. Честно, я буду стараться изо всех сил. — Он помолчал и добавил: — Но главное, я буду страшно волноваться за тебя.

Внезапно он чуть отодвинул ее от себя и произнес с мрачной решимостью:

— Если кто-нибудь хоть чем-нибудь обидит тебя или причинит тебе какой-нибудь вред, пока меня не будет, я вернусь и убью его или их, сколько бы их ни было!