‑ Не тебе давать мне урок жизни. Та книга, из которой ты черпаешь знания, написана мной.

‑ Высокомерно, в твоём духе. Я бы хотел знать, как тебя зовут? Ведь ты, наверное, уже знаешь моё имя?

Она протянула мне руку.

‑ Меня зовут Аннабэлль, Уратмир.

‑ М-м-м, цепляет. Всё-таки ты не похоронила моё имя вместе с телом этой ночью?

‑ Я запомнила его потому, что раньше не слышала такого.

‑ Слушай, Аннабэлль, а этот старик тоже заказ?

‑ Вижу, Уратмир, ты всё-таки не понял до конца, насколько всё серьёзно.

‑ Если честно, то да. Может, расскажешь поподробней?

‑ Если ты узнаешь больше чем надо, то тогда те существа опять придут за тобой. Уж не знаю почему, но тебе выпал шанс остаться в живых. Не знаю, по каким причинам они оставили тебе жизнь, но если уж так случилось, воспользуйся своим шансом. Уходи сейчас. Забудь меня и не пытайся понять то, что не сможешь. Прошу, пожалуйста.

‑ Да, ладно! Это! Это вот настолько ты меня недооцениваешь?! Ну, ты вообще!.. Знаешь, у меня полно времени послушать твою скорбную историю о страшном. Я хорошо всё воспринимаю. И поверь, смогу понять то, что ты мне расскажешь…

‑ Сарказм! Какой ты упёртый!

Из туалета вернулся «Рич»-старик.

‑ Простите, сэр, но кто Вы? И что Вы здесь делаете?

Резко подорвавшись со стула, уступая ему место, я ответил:

‑ Разрешите пригласить Вашу даму на один танец?

Не дожидаясь ответа толстосума, я протянул руку Аннабэлль. Не услышав ответа и заметив лишь карающий взгляд, мы устремились в центр зала.

‑ Любишь рисковать? Ты знаешь, кто это? Его зовут Кош Валентин, у него охраны, как у малой страны ‑ целая армия.

‑ Ну, если я смог пережить твоих друзей, мне теперь никакая «гангстер-армия» не страшна. Да и престарелых бандитских донов-баронов я тоже не боюсь.

Мы скрепили руки. Играла тихая приятная музыка, вокруг всё было до безобразия шикарно и неповторимо. Мне, как и ей, нравилось играть с огнём. Мы словно пытались уколоть друг друга. Салли была очень удивлена, она явно не ожидала увидеть такое. Танец был таким же медленным, как и за-унылые звуки плачущей скрипки. Дыхание Аннабэлль было наполнено дурманом страсти. Она была какой-то иной, в ней было что-то очень глубокое. Её суть отличалась как от меня, так и от любого другого человека. Ночная воровка выглядела очень молодо, но во взгляде читался огромный, многосотлетний жизненный опыт.