Итак, на нас были чёрные штаны, чёрные же шёлковые рубашки, а сверху на них кожаные жилеты. Надо упоминать какого они были цвета?

Завершали образ плащи, без каких-либо опознавательных знаков, высокие сапоги из тонко выделанной кожи, на прочной подошве и оружие. Какие же наёмнике будут ходить по городе без подобных, весьма необходимых в жизни атрибутов? Я нацепил пояс с метательными ножами и два коротких тонких меча, которые использовал двумя руками и весьма неплохо, смею заметить. Кэйрисар предпочитал использовать полуторник, со слегка изогнутым, обоюдоострым лезвием. Его рукоять, обтянутая потёртой кожей, выглядывала из-за спины друга. В отличие от меня, вынужденного пренебрегать оружием, которое проще всего было носить в наспинных ножнах (крылья-то никуда не денутся, а в случае опасности появятся и порвут всё к… порвут в общем), кайш'ларит терпеть не мог, что бы что-то болталось на поясе или же мешало при ходьбе. Именно по этой причине, я атакую снизу, а он сверху или с боку.

— Ну что? Красота страшная сила, да? — Ехидно протянул Кэй, заметив, что я опять подвис, уйдя в размышления. — Или ты снова ушёл в себя, искать смысл жизни? Поверь старому тёмному, его там нет!

— Ты у нас настолько старый, что скоро тебя можно будет зимой впереди себя выпинывать? — Не удержался и поддел друга.

— Это почему ещё? — Не понял намёка Кэйрисар.

— Так сам говоришь, старый ты стал. Значит, дряхлый. А что говорят про таких индивидов? Что из них песок сыпется. Это вещество самое то, чтобы не скользить зимой по льду. Не знал что ли? — И, пока друг переваривал то, что я ему сказал, выскользнул из дома, довольно улыбаясь во весь рот. В кои-то веки вышло ввести эту личность в ступор!

Тёмный догнал меня у самых ворот, но ничего не стал говорить, просто со всего размаху заехал мне ладонью поперёк спины и вышел на улицу, сохраняя невозмутимое выражение лица. Вот же ж…

До постоялого двора, в котором (как выяснилось после обхода всех имевшихся в городе таверн, видели этих обаяшек именно на постоялом дворе!), по имеющимся сведениям видели Охотников и девушек, добрались ближе к вечеру. Ну можно даже сказать, практически к закату солнца, успев помянуть недобрым словом всех, кто когда-то нас обидел. А народу в таком списке, что у меня, что у Кэйрисара, было довольно много. Если не сказать, что даже слишком много. Наверное, сидят сейчас, сбились в кучку и слаженно икают всякий раз, когда мы проезжаемся по той или иной личности.

Моя усмешка, больше всего после многочасовой гонке по городу напоминавшая злобный оскал, распугала стаю юных прелестниц, решивших поживиться неплохой добычей в нужном нам месте сборища приезжих и всякого прочего сброда. Впрочем, так даже лучше, не хватало ещё и от женского внимания отбиваться, учитывая, что неприятности при встрече с другими наёмниками нам и так обеспечены.