«Живой… на этот раз ты не умрёшь!!!» — я махнула рукой в его сторону, применяя стихию воздуха, как он ранее, чтобы не подпустить брата ближе, и создала щит, который отгородил меня от остальных, оставив наедине с пламенем фениксов.

«Так…теперь с тобой!» — я грозно уставилась на пламя и, распахнув объятья, бесстрашно пригласила ревущую стихию к себе.

Странно, но ожидаемой боли не было. Меня переполняло чувство восторга и силы, которой, казалось, было подвластно всё вокруг. Я выпивала магию щита, чувствуя бездонность своего резерва, единственное было странным, я не понимала, куда пропадает стихия огня, потому как до самого резерва не доходили последствия щитовых чар Вальгарда.

«Это ребёнок… мать, у тебя будут большие проблемы с таким наследным даром, который пробуждается в пять лет!» — было слышно, что Лилерий доволен силой будущего наследника, который уже принадлежал к его роду.

«Не время расслабляться…сейчас не менее важное!» — я впитала последние крохи огненной магии и зашагала в сторону своих близких, не замечая, что стихия огня не перестаёт светиться, проносясь по открытым участкам кожи.

— Оля…ты себя хорошо чувствуешь? — с тревогой в голосе спросил Риг, который незамедлительно появился рядом.

— Ты просто не представляешь насколько… — я с жадностью разглядывала так хорошо знакомые мне черты лица чёрного феникса, радуясь его хмурому виду, добрым глазам, заботливым рукам, которыми муж обнял меня, не обращая внимания на пламя.

— Слава Богам… как только это всё закончится, мы уходим! — суровым голосом заключил Ригвальд.

— Конечно, как и договаривались, только прослежу, чтобы умерли те, кто должен… — лицо мужа надо было видеть!

— Ты меня пугаешь… — я уже не слушала Рига, стараясь покончить со всем этим поскорее, быстрее шагая к уже собравшимся родственникам.

Счастливый папа кружил на руках маму, которая смеялась от счастья, как девчонка. Да… когда человек не опечален никаким горем — это и есть счастье! Не надо никаких крутых виражей на линии судьбы, никаких заоблачных мечтаний и их осуществления… надо просто жить и ценить то, что у тебя есть!

Миша стоял растерянный, чувствуя себя не в своей тарелке, пока папа не кинулся обнимать и целовать своего первенца, которого ещё недавно качал в колыбели… для фениксов двадцать шесть лет — это миг, поэтому у нас ещё всё было впереди!

Старший брат растерялся ещё больше, смутившись от открытого проявления чувств радости и счастья папы, а я довольно улыбалась, смотря на покрасневшего Мишку. Папа повернулся ко мне и игриво подмигнул, приглашая на семейные объятья.