— Конечно, будет… — фыркнула я, глядя, как она отключает телефон и смотрит на экран. — Но очень тихо и сквозь зубы… Не переживайте, поругается и перестанет… К тому же рабочий день уже закончился.

— Вот я и умерла для всех… — заметила Света, задумчиво глядя в черный прямоугольник экрана. — Хотя нет, это случилось три месяца назад… Когда я стала для всех обузой…

* * *

Остроухая стража смотрела на нас пристально, с недоверием. Света тяжело дышала, глядя на деревья. В ее глазах стояли слезы. Нам приходилось часто останавливаться. Я, как могла, поддерживала ее и морально, и физически.

— Айвиэль, — ахнула она, глядя на одного из пограничников, и протянула ему руку. — Ты меня не узнаешь? Ты так вырос…

— Откуда человек знает мое имя? — натурально обалдел и почему-то обиделся ушастый пограничник, поглядывая на группу поддержки.

— Ты ведь подарил матушке розы, которые нарвал в королевском саду? Помнишь белые розы? Ты еще укололся о самую красивую розу и сказал, что эта роза — особенная. А помнишь, как сидел у меня на коленях и по секрету рассказывал, что твой букет был самым красивым, но мама отругала тебя за то, что попросил меня о помощи… — прошептала Света, изумляясь своим воспоминаниям и заглядывая в глаза остолбеневшему эльфу. — А потом ты подарил мне фигурку, которую сам вырезал из дерева. Ты меня не узнаешь?

— Не могу в это поверить… — выдохнул ушастый, заглядывая Свете в глаза и падая на колени. — Не могу… Простите… Я вас умоляю… Я не мог себе даже представить, что это вы, ваше величество… Раэль знает? Мы проводим вас!

— Не надо… Я хочу пройтись сама… Я хочу вспомнить все… — ответила Света, опираясь на палочку и на мою руку.

Мы медленно шли по улице, пока не дошли до фонтана с лебедями, который все так же нежно журчал перед входом во дворец.

— Лебеди… — шептала Света, прикасаясь рукой к фонтану. — Он и она… Это — мальчик, а это — девочка. Я помню их… Здесь была скамья… Я играла здесь в детстве… Как же давно это было… Белые колонны с розами… Как же называется этот сорт… Забыла… А ведь когда-то помнила…

Стража преградила нам путь, но тот самый пограничник подбежал к страже и что-то прошептал на ухо. Нас тут же пропустили, изумленно переглядываясь. Город медленно просыпался. В окнах загорался свет. Скоро тут будет куча недоверчивых зрителей, которые сначала будут свято верить, что им ездят по ушам, а потом…

Свет тысячи огоньков освещал колонны и пустой трон.

— Запах… Я помню его, — едва шевелила губами Света, перебирая пальцами душистые соцветия. — Розы… Другие… Те уже погибли… Те, что помнят меня…