Трент поглядел вокруг.

— Я не могу это видеть, Бинк, ты что-то чуешь?

Бинк молчал. Ветер дул не в ту сторону. Он не мог уловить запах того, что производило такой звук.

— Не хочешь, чтобы я трансформировал тебя во что-нибудь более мощное? — спросил Трент. — Мне что-то не по нраву эта ситуация. Сперва дракон, теперь эта странная погоня.

Если Бинк изменится, он больше не сможет учуять след Хамелеона. Он продолжал молчать.

— Ладно, Бинк, оставайся рядом со мной. Я успею трансформировать тебя в любое существо, если понадобится, чтобы противостоять любой опасности, но ты должен держаться на нужном расстоянии. Я думаю, мы приближаемся к большой опасности или она приближается к нам, — он коснулся своего меча.

Они двинулись было дальше, но содрогание земли становилось все сильней, превратившись в размеренный шаг какого-то внушительного животного. И все-таки они ничего не видели. Теперь звук раздавался прямо у них за спиной и неотвратимо приближался.

— Думаю, нам лучше спрятаться, — мрачно сказал Трент. — Как говорится, осторожность — лучшая часть доблести.

Хорошая мысль. Они зашли за безвредное пивобочковое дерево и стали молча наблюдать.

Топот становился все громче. Очень громким. Дерево целиком сотрясалось от сильной мерной вибрации. Бум! Бум! Бум! Маленькие ветки посыпались с дерева, а в стволе появилась трещина. Образовалась тонкая струя пива, расплескиваясь перед чувствительным собачьим носом Бинка. Он отпрянул: даже в человеческом облике он никогда не испытывал пристрастия к этому напитку. Бинк выглянул из-за ствола. Там все равно никого не было видно.

Затем что-то, наконец, стало видимым. От игольчатого дерева отломилась ветка, кусты с силой разошлись в стороны. Часть земли опустилась. Из множества трещин в стволе полилось еще больше пива, наполняя воздух хмельным ароматом. И все-таки ничего существенного разглядеть не удавалось.

— Оно невидимо, — прошептал Трент, вытирая с одной руки пиво. — Невидимый великан.

Невидимый. Это означало, что его трансформировать Трент не мог. Он должен видеть то, что собирался трансформировать.

Они молча, окутанные сгущающимися парами пива, наблюдали за проходом гиганта. Появились чудовищные отпечатки человеческих ступней, каждая длиной — футов десять, утопающие дюймов на несколько в лесную почву. Бум! — и исчез кремовый куст. Бум! — и опутывающее дерево поджало свои щупальца, испугавшись. Бум! — и упавший ствол грохнулся поперек пятифутового следа гиганта.

Нахлынула вонь, удушающая, словно от гриба-вонючки или от выгребной ямы в летнюю жару. Чувствительный нос Бинка запротестовал.