— Он совершил ошибку и больше не вернётся. Следовательно, я присоединяюсь к вам.
— Добро пожаловать, — наклонила голову Тролла. — Если готова к тяжёлой работе.
— Да.
Робота в своём естественном обличье осталась вместе с селянками, чтобы помогать рассеивать магическую пыль. Она трудилась, не жалея сил, и вскоре совсем слилась с местным обществом. Когда могла, големша оказывала селянкам услуги, и, учась у них, становилась всё более совестливой.
Пия открыла глаза.
— Я так и не могу понять, почему ближе к концу Грей буквально сошёл с ума. Он казался таким уравновешенным.
— Так и есть, — подтвердил Джастин. — Но песня Сирены — хотя вообще-то магия содержится в цимбалах, — одно из величайших чудес Ксанфа. Грей недооценил производимый ею эффект.
— Скорее всего, он до конца верил, что контролирует ситуацию, — добавил Тристан. — Подобно большинству мужчин.
— Факт! — согласилась Брианна. — Но Заговор Взрослых построен вокруг другой тайны: в действительности Ксанфом правят женщины.
— Песня действительно завораживала, — признал Эд. — Если я бы оказался на месте Грея, то поддался бы ей сразу же. Но это не всё. Когда хвост превратился в ноги, они тоже заслуживали отдельного внимания.
— Да ну? — раздражённо сдвинула брови Пия. — Мои не хуже. — И она приподняла подол, чтобы их продемонстрировать.
— И эта роскошная грудь, — продолжал Эд.
Пия поджала губы: — Грудь есть и у меня. — Она слегка оттянула вырез блузки вниз.
— И эта трогательная милая невинность.
На сей раз Пия обиженно промолчала.
На её защиту встала Брианна.
— Все девушки милые и невинные, пока мужчины их не совратят.
— Несомненно, — согласился Джастин. Пия мысленно улыбнулась: в этих отношениях невинность исходила от него.
— Если бы мы знали, что им предстоит встреча с Сиреной, мы бы лучше их подготовили, — заметил Тристан. — В изначальном плане её не было. Сирена явно повлияла на разум Грея, хотя и косвенным путём. Робота пыталась его переубедить, но с мужчинами, находящимися в подобном состоянии, спорить тяжело.
— Это как алкоголь, — сравнил Эд. — Пьяница в компании — тот, кто не считает себя выпившим больше нормы.