— Мы признаем тебя виновным в самовольном возвращении из изгнания, — сказал Роланд. — За это тяжкое преступление закон предусматривает смертную казнь. Но мы оказались в непредвиденной ситуации. Да и ты уже не тот, каким мы тебя знали. Смелости, ума и сильной магии тебе и тогда было не занимать, теперь же к ним прибавились верность, честь и милосердие. Я не забыл и того, что ты пощадил моего сына, который по неразумию бросил тебе вызов, и защитил его избранницу от диких зверей. Да, во всем этом есть и твоя вина, но ты искупил ее. И посему мы отменяем установленное законом наказание и позволяем тебе остаться в Ксанфе, но на двух условиях.

Они не намерены убивать Трента! Бинк от радости чуть не пустился в пляс. Но тут же понял, что старейшины введут самые жесткие меры, чтобы пресечь малейшую возможность захвата престола злым волшебником. Хамфри ведь говорил, что его могут ослепить, чтобы он не мог пользоваться своей магией. Уж кто-кто, а Бинк имел представление, что это такое — жить без магии. Тренту придется зарабатывать на жизнь каким-нибудь простым ручным трудом, влача остаток дней в нищете и безвестности. Большинство старейшин — люди пожилые, но это еще не означает, что они снисходительны. Ни один гражданин Ксанфа, если он не законченный идиот, не рискнет вызвать их неудовольствие дважды.

Трент склонил голову:

— От души благодарю вас, старейшины, и смиренно принимаю ваши условия. В чем они заключаются?

И это все, что он может сказать?! С выдающимся человеком обращаются как с заурядным преступником, вынуждают согласиться на самые жестокие условия — а он даже не протестует!

— Во-первых, ты должен жениться, — сказал Роланд.

Трент в изумлении поднял взгляд:

— Я еще могу понять требование аннулировать все прошлые превращения и впредь не практиковать свою магию. Но при чем здесь брак?

— Дерзишь, — мрачно заметил Роланд.

А Бинк подумал: «Трент ничего не понял. Им и не понадобится ограничивать его магию — если они лишат его зрения. Он будет беспомощен».

— Прошу извинения, старейшина. Я женюсь. Каково второе условие?

Вот оно! Как Бинку хотелось заткнуть уши, будто неуслышанный приговор силы не имеет. Но увы, его магический талант заключался не в этом.

— Чтобы ты принял корону Ксанфа.

От изумления у Бинка клюв отвис. А у Хамелеоши — челюсть. Трент застыл, будто его снова оцепенили.

Роланд преклонил колено и медленно опустился на землю. Его примеру молча последовали остальные старейшины.

— Старый король, видишь ли, склеил ласты, — пояснил Хамфри. — Крайне важно, чтобы вакантную должность занял сильный маг и хороший человек, который умеет повелевать, но при этом не зарывается, способен видеть перспективу и может жестко и беспощадно защищать интересы Ксанфа, если случится нашествие вжиков или еще какая беда. И чтобы мог подарить Ксанфу наследника престола, чтобы отечество не оказалось в том грудном положении, из которого мы только что вышли. Любить такого монарха не обязательно, но иметь его необходимо. Я для этой должности никак не подхожу, ибо не могу уделять должного внимания государственным делам. Чародейка Ирис не годится, потому что, во-первых, женщина, а во-вторых, совсем безбашенная. Есть и еще один человечек, имеющий уровень волшебника, но ни по складу личности, ни по направленности таланта он в короли Ксанфа не годится. Стало быть, волшебник, Ксанфу нужен именно ты. Отказаться ты не можешь.