— Благородные коты слишком свободолюбивы, чтоб связывать себя нормами придворного этикета, — продолжала она. — Широкая душа требует пренебрегать правилами, увы!

Я недоуменно посмотрела на короля, который не переставал улыбаться.

— Роксар, их теперь двое, — выдохнула я, не веря своим ушам. — Я этого не вынесу.

Мужчина усмехнулся, поцеловав меня в нос.

— Дорогая, не будь такой суровой, — проговорил он.

— Но… — попыталась возмутиться я.

— Смотри, торт несут! — тут же отвлек он мое внимание. — Шельер Дженгоф постарался на славу!

В зал выкатили пятиярусное произведение кулинарного искусства, украшенное стеклянной карамелью и цветами из мастики.

— Тот самый Дженгоф? — ахнула я. — Который отдал мне рецепт твоей матери?

Роксар кивнул.

— Ты же обещала устроить его жизнь. Как видишь, твои обещания я тоже выполняю.

Король широко улыбнулся, погладив меня по щеке. И одно это прикосновение вдруг словно выбросило за пределы зала, оставив где-то позади толпу шумящих гостей.

— Моя королева, — прошептал мужчина с придыханием. — Моя жена…

— Роксар, — тихо проговорила я, почти теряясь в синеве его волшебных глаз. И в этот момент в голове вдруг всплыло несколько важных вопросов. — Откуда взялись те надписи на алтаре?

Король резко посерьезнел.

— Надписи послала богиня.

— А я так долго думала, что она не слышит. Ведь мне ужасно хотелось, чтобы она помогла. Но, казалось, что все бесполезно.

Король пожал плечами.

— Боги же, они такие: в жизнях людей участвуют, если на то есть их воля, — неожиданно повторил он фразу, которую однажды уже говорил мне Жак. — Но отчаиваться нельзя. Ведь если бы каждое желание, обращенное к высшим силам, исполнялось, начался бы хаос, разве нет? Нам неведомо будущее. Неведомо, чем обернется та или иная просьба. Вот если бы ты, например, избавилась от проклятия Тангиаша в первый же день, разве влюбилась в меня когда-нибудь? — улыбнулся король. — Ничего этого не было бы, — развел он руками. — А знаешь, что это значит?

— Что?