Что ж, он мог…

И на этот раз в голову, как молния, ударила мысль: он поможет.

— Что надо делать? — произнес вслух, больше не опасаясь, что Ишхара что-то поймет. Она так уморительно закатывала глаза, что вряд ли вообще осознавала, что происходит.

— Чтобы убить бога, ты должен сам стать богом…

— Я и есть бог, — процедил сквозь зубы.

— Нет, — отрезал дух без всякого уважения. — Ты должен войти в разум Ишхары. Ты должен стать ЕЮ. Ваши мысли и движения должны слиться. Ты делаешь шаг, и она. Ты поднимаешь руку, и она. Твое тело — ее тело…

Мгновенное понимание озарило меня, как нефритовая зарница в Сумерках.

Что ж… это хорошая цена…

Губы сами улыбнулись, когда я увидел в глазах Ишхары понимание.

Теперь она чувствовала меня. Чувствовала в своей голове.

Вокруг поднялся ветер. Страшный, дикий, холодный. Но так ведь и должно быть, верно? Когда умирают боги?

— Тайрел, пожалуйста! — раздался сзади тонкий женский голос.

Глупый и бестолковый крик. Но мне стало почти больно.

Дурацкие остатки человечности портят минуты триумфа.

Я поднял руку вверх, сжал шею Ишхары сильнее. Ее платье раздувало ветром. Тонкие ножки бестолково болтались. Но самое приятное — ее глаза, полные ужаса. Ведь я уже был внутри ее сознания.

— Пожалуйста, не надо, — прохрипела богиня, когда я вытянул вторую руку и в ней тихо материализовался блестящий кинжал с изогнутым лезвием, напоминающим горящее пламя.

— Что это? — выдохнула девушка сзади.

— Это кинжал, сотканный из Тьмы, — мгновенно ответил иллишарин. — Сам по себе он не обладает способностью убивать богов. Но одна особенность у него есть.

— Какая? — зазвенел голос.

Я улыбнулся. Пожалуй, этот голос мне даже нравился.