В этот момент мы подобрались к самому интересному, и император стал слушать значительно внимательнее. Я уделил особое внимание боевой части сюжета моей истории, Гвиран в ней отважно командовал своими подчиненными и раскидывал псов войны и грифов ужаса едва ли не одним взглядом.

А затем рассказ перешел к Ишхаре.

Тут лгать не понадобилось. Я рассказал о короне Рейва Эридана. О том, как артефакт нашла девушка, являющаяся его дальним потомком, о том, что последний из иллишаринов подчинялся только ей. Я рассказал обо всем, умолчал лишь об одном. О том, что я — принц смерти. Эншаррат. Тот самый бог, которого призывали культисты.

В конце моего рассказа Рендал вдруг… начал смеяться.

— И ты думаешь, я поверю?

Не сказать, что я не ожидал чего-то подобного. Все-таки Рендал считал меня сошедшим с ума убийцей. Однако высокий звонкий смех прозвучал почти как пощечина.

— Но это правда, ваше величество, — только и сумел ответить я.

— И как ты сможешь доказать это? Как сможешь доказать, что общался с одним из иллишаринов? Драконом погибшей расы? Да это бред, клянусь Тьмой! Зачем я только тебя слушал?

— Ваше величество, — склонил я голову. — Все сказанное чистая правда. Вы можете спросить Леорию.

— Кого? Мою дальнюю родственницу? Какую-нибудь троюродную сестру в четвертом колене? Может, еще и дворянство ей выписать, а тебя представить к ордену?

Император откинулся назад в кресле, жестко ухмыльнулся. Маги у трона тоже улыбались. Но не все. Только те, которые не понимали, что моя «ложь» может стоить им награды. А может — и жизни.

— Корона короля мертвых рассыпалась, не так ли? — переспросил император, и мне пришлось кивнуть. — Значит, вызвать иллишарина не получится?

Я пожал плечами. Кто знает, где сейчас Бьельндевир? Да и явится ли он на чей-нибудь зов?

— Выходит, тот труп, что ты называешь Ишхарой, скорее всего — хитрая обманка, созданная для того, чтобы обвести меня вокруг пальца.

— Нет, ваше величество, — спокойно ответил я.

— Тебе есть, что еще сказать? — поджав губы, спросил император.

— Ваше величество… — начал я.

Но император понял, что я продолжаю гнуть свою линию, щелкнул пальцами, и несколько стражников, окружив меня, направили в лицо заряженные Тьмой жезлы. Стоило их активировать, и мои глаза, нос, рот и уши зальет сумеречной магией, от которой не избавиться, как от простой воды.

Я поднял руки, демонстрируя нежелание драться и в то же время отчаянно соображая, как выйти из положения.

Кажется, дело принимало серьезный оборот.