А вот Тайрела они нервировали. Тем более что в первые моменты ему не всегда удавалось совладать с собой.

Вот и сейчас он стиснул зубы и явно пришел в состояние плохо контролируемой ярости. Схватил упыря за горло и сжал до хруста.

— Как вы мне надоели, — прорычал друид, и его глаза вспыхнули еще сильнее.

По руке, державшей карлика, начали прыгать языки черного пламени. Магия, которой делился упырь, пошла в ход. Тайрел хотел сжечь мертвеца.

И хотя Леора была полностью уверена в муже, уверена, что мелкий гаденыш из Сумеречного мира не сможет пробудить даже самую маленькую часть души Эншаррата, терять время было нельзя.

Женщина сделала резкий шаг вперед, достала из-за пояса серебряный кинжал с сердцевиной из кровавого дуба и вонзила в спину упырю.

Мелкий гад заверещал, а через мгновение упал к ее ногам бесформенной грудой тухлого мяса.

Потом она приблизилась к Тайрелу, чьи глаза до сих пор полыхали темной зеленью. Быстрым движением сделала подсечку и сбила его с ног. Благо он был так занят собственными мыслями и желаниями, что обращал на нее мало внимания.

Друид упал на спину, она тут же уселась на него и приставила кинжал к шее.

Мужчина замер на миг, раскинул руки на земле и не отрываясь глядел на жену. Даже сейчас он знал, кто перед ним. Хотя, скорее всего, его голова была занята чем-то иным.

Постепенно из глаз исчезла опасная магия, а рука перестала гореть черным огнем. Тьма ушла.

Медленно, но верно друид пришел в себя и улыбнулся.

— Спасибо, — проговорил он. — Ты, как всегда, вовремя.

— Не за что, милый. Укладывать тебя на лопатки — мое любимое занятие, — усмехнулась женщина, и Тайрел в ответ улыбнулся еще шире.

— Охотно верю. Тем более что я с удовольствием проделал бы с тобой то же самое.

Леора покраснела. Ей так и не удалось до конца привыкнуть к его шуткам. А может, они просто не могли ей надоесть.

— Но, к сожалению, сейчас немного не до этого, — добавил друид. — Нужно помочь старику. И, кажется, я чувствую кого-то еще в самой повозке.

Они быстро поднялись на ноги и принялись осторожно обследовать телегу. Тощая лошадь беспокойно ржала. Но после того как с упырем было покончено, ей стало значительно лучше.

Старик, упавший с козел, был мертв. На его шее оказалось с десяток проколов, в теле совсем не осталось крови.

Дальше все было еще хуже. В повозке среди соломы лежал маленький мальчик возрастом не больше года. Он едва дышал.