— Иди же ко мне, — возгласила Лакшми, — и я узнаю, правдивы ли твои заверения. — С этими словами она шагнула в объятия принца, обвила руками его шею, а он склонил голову, и губы их слились в поцелуе. Не отрываясь друг от друга, они закружились на месте, соединяясь в бешеном смерче, но как раз перед тем, как исчезнуть окончательно, Лакшми обернулась и сказала:

— Благодарю тебя, чародей. Я вновь в долгу перед тобой.

И тут черты ее лица затуманились пыльной дымкой и растворились в смерче. Торнадо подпрыгнул над землей и, взлетев в небо, умчался к югу, в пустыню.

— Средиземноморское побережье всегда считалось лучшим местом для проведения медового месяца, — вздохнула Химена.

— Интересно, а свадьбы у джиннов бывают? Это вопрос, — задумчиво протянул Рамон. А Мэт обернулся к Каллио:

— А я-то думал, что ты не слишком умелый вор!

— Это потому, что меня всегда ловили, — пожал плечами Каллио. — Надо же мне было хоть раз в жизни спереть что-то стоящее.

Сэр Ги шагнул к Найробусу и взял колдуна за плечо:

— Не упорствуйте, доктор. Ваша магия вам теперь не поможет.

— Не прикасайтесь ко мне! — вскричал Найробус и, отбросив руку Черного Рыцаря, отскочил назад. — Не поможет? Да что вы в этом понимаете, невежественные глупцы! Слушайте же песнь проклятия!

И он запел по-арабски, а Тафа вдруг скорчился от боли. Его командиры сгрудились около своего махди, но тут же сами закричали от боли и начали хвататься за животы.

Найробус стал увеличиваться в размерах, голос его звучал ниже, громче, в нем появилась вибрация, и мало-помалу он перешел на язык Меровенса. А Химена запела по-испански.

«Гарроты тонкая струна... распевал Найробус. — Ты мне помочь сейчас должна!»

Голос Химены стал похож на воронье карканье — казалось, исчезли гласные звуки, и слова строятся только из Согласных.

«Сомкнись на шее у колдуньи... — прокричал Найробус. — Пусть все вокруг меня...»

Но тут послышался еще чей-то голос — точнее, боевой клич, и все увидели, как вверх по склону горы мчится седой рыцарь в проржавевших доспехах, верхом на стареющей клячонке. На скаку он становился все выше и выше и, сравнявшись ростом с Найробусом, рыцарь приставил к груди колдуна острие перевязанного веревкой копья. Найробус яростно завопил, сжал огромный кулак и, размахнувшись, ударил старого идальго, но его кулак, обратившись в камень, отскочил от шлема рыцаря, а копье пронзило грудь Найробуса. Ударил гром, и все заволокло туманом, а когда туман развеялся, то и рыцарь, и колдун исчезли — о том, что они действительно существовали, напоминали только обугленные камни.