Иоанн решил, что цепь лесистых холмов представляет собой неплохое место для ночной стоянки. Воины занялись разбивкой лагеря посреди деревьев. На следующее утро, к всеобщему изумлению, на дороге появились трое монголов с белым флагом. Иоанн, сдвинув брови, набросил мантию поверх доспехов и в сопровождении двадцати гвардейцев вышел встретить парламентеров. После ритуала приветствия, от которого Иоанн не отступил даже при том, что имел дело с варварами, он требовательно вопросил:

— Чего желает тот, кто послал вас? Если он не желает сложить оружие, можете ничего мне не говорить.

— Нас послали не к тебе, о владыка, а к твоим спутникам — франку-чародею и джиннам. — Монгол развернулся к Мэту, Лакшми и Марудину. Если он и испытывал страх в эти мгновения, стоило отдать должное его мужеству: держался он стойко. — Арьясп, верховный жрец Аримана и наместник гур-хана, приказывает вам немедленно оставить войско этого правителя, иначе он погубит ваших детей.

Лакшми в отчаянии вскрикнула, а Марудин, злобно оскалившись, двинулся к монголу-парламентеру. Тот выпрямился в седле и положил руку на рукоять меча. Пресвитер Иоанн поднял руку.

— Парламентеры неприкосновенны, принц, — строго проговорил он.

— Я — марид! — буркнул Марудин. — Какое мне дело до обычаев смертных?

— Подумай хотя бы о спасении жизни своих детей.

Марудин мгновенно овладел собой. Он остановился, но при этом пожирал парламентера зловещим взглядом.

Если монголу и было хоть сколько-то совестно пересказывать условия, выдвинутые Арьяспом, внешне он этого никак не показал и сохранил бесстрастное выражение лица.

Лакшми, совершенно бледная, плохо владея собой, шагнула к парламентеру, готовая в следующее мгновение броситься на него и разорвать на куски.

Мэт загородил ей дорогу.

— Дети, — сказал он торопливо. — Помни о детях. Не навреди им.

Лакшми остановилась рядом с Марудином, тяжело дыша и заламывая руки. Наконец она процедила сквозь зубы:

— Поди прочь!

Монгол-парламентер склонил голову: то ли насмешливо, то ли уважительно, этого Мэт не понял — развернул коня и в сопровождении двоих спутников ускакал, по пути набирая скорость.

Когда всадники скрылись из глаз, Лакшми понурилась и в отчаянии повернулась к Марудину. Он обнял ее, а она прижалась к его груди и разразилась горькими рыданиями.

Пресвитер Иоанн с состраданием смотрел на плачущую джинну, а когда ее рыдания утихли, решительно проговорил:

— Мы справимся и без вас, поверьте. У меня — ключ от города, и нас в тысячу раз больше, чем врагов.

— Но на их стороне — могущество магии Арьяспа и всех его приспешников! — в тоске воскликнула заплаканная Лакшми, оторвавшись от груди мужа.