С трудом совладала Кэтти-бри с желанием накричать на беднягу Дагнаббита, ибо женщина понимала: несмотря на внешне бесчувственное отношение к Бренору, молодой дворф страдает из-за плачевного состояния короля не меньше, чем она сама. Однако вопреки всему Дагнаббит сохранял практический подход. Он командовал войсками Мифрил Халла, и всегда принимал решение, обещавшее наилучший результат, с каким бы трудом подобные решения ни давались. Кэтти-бри поняла, что из-за беспомощности, из-за того, что приходится сидеть и смотреть, как покидает Бренора жизнь, молодой дворф рассержен и расстроен не меньше, чем Кэтти-бри.

Дагнаббит приблизился к ложу Бренора и бережно снял прославленный шлем об одном роге с головы короля, вращая его в руках.

— Даже если и удастся выбраться, не знаю, сможем ли мы взять его с собою, — тихо сказал дворф.

Вульфгар приподнялся, и навис над Дагнаббитом, хотя так и не выпрямился в полный рост:

— Ты готов его бросить? — не веря услышанному, проревел он.

Дагнаббит даже не шелохнулся под неистовым взором варвара. Дворф смотрел то на Бренора, то на Вульфгара, вновь и вновь возвращаясь взором к обожаемому королю.

— Если взять его с собой означает согласиться на верную смерть оттого, что нас настигнут орки — тогда да, — согласился дворф. — Тебе прекрасно известно: Бренор не допустил бы отступления, при котором погибли бы друзья.

— Пусть вернется Донник, пусть вылечит его.

— Донник ничем не поможет, ты и сам слышал, как жрец признался, когда был здесь, — ответил Дагнаббит, — досталось ему от проклятых орков. Понадобится жрец сильнее Донника, а может, целая армия жрецов. Вульфгар направился было к Дагнаббиту, однако Кэтти-бри ухватила варвара за руки и силой вынудила остановиться и взглянуть на нее. Лишь доброжелательность, полное понимание и уважение к собственной досаде увидел на ее лице Вульфгар.

— Ничего не остается, кроме как принять неизбежное, — мягко произнесла женщина.

— Если предстоит отступать на юг, то я донесу Бренора до самого Мифрил Халла, — сказал Вульфгар, смерив Дагнаббита суровым взором.

Военачальник не шелохнулся, лишь кивнул спустя некоторое время:

— Ну что же, если ты решишься, то знай: я и мои парни сделаем все, на что только способны, чтобы держать проклятых орков на расстоянии от тебя.

На том Вульфгар и успокоился, хотя знал, как знали Кэтти-бри и Дагнаббит, что были то слова сердца, но не ума. В сущности, всем троим идея отступления казалась по меньшей мере спорной. Немногие разведчики осмелились выбраться из осажденных Низин в недолгие часы отдыха после первой битвы, и из сообщений следовало, что кольцо орков, стягивавшееся все туже и туже, не оставляло пути для отступления.