— Тогда я вернусь в свою комнату.

— На этот счет я не имел распоряжений. Молю, останься здесь.

— Вот как? — Донал приблизился к очагу и, обернувшись, взглянул на Брендана. «Возможно, моего оружия уже там нет. Но я должен вначале в этом убедиться».

— А где мои люди?

— Я справлюсь, — сказал Брендан, направляясь к двери.

— Я слышал… — Донал повысил голос, — что они отправились на охоту с твоим господином.

— Отчего же, вполне возможно. Я справлюсь, господин Донал.

Где-то внизу гулко хлопнула дверь, и эхо прокатилось, отдаваясь от деревянных стен.

— Может быть, это мой господин вернулся.

— Я не слышал, чтобы открывали ворота.

— Замок большой, в нем много залов. И то и дело доносятся какие-то звуки, обманывая слух. Постой. Теперь я уверен, что это он. Наберись терпения.

— А мои люди? — он стоял совершенно спокойно, несмотря на бешеный стук сердца. — Ты думаешь, они с ним?

На соседней лестнице послышались шаги большой группы мужчин, судя по звуку; и Брендан расплылся в фальшивой улыбке.

И вот вошел Донкад — без плаща, в легких сапогах — костюм, неподходящий для охоты; за ним вошли воины при оружии, в доспехах и заполнили всю заднюю часть зала.

— Где мои люди? — спросил Донал, следя глазами за этим братом своего господина, за этим худым и неулыбчивым человеком, который, войдя, взял кресло во главе стола, отодвинул его в сторону и уселся посередине зала, как господин, вершащий суд.

— Что? — спросил Донкад. — Что за болтовня о людях? Я полагал, мы будем говорить о верности. О мире. О прощении.

— Как прошла охота, господин? Взял ли ты волка?

— А-а. Волк. Не слишком удачно, господин Донал.

— Где мои люди, господин?

— Похоже, у тебя припев один и тот же.