Я чувствовала себя невероятно хорошо. И неважно, что для придворных это просто еще один повод повеселиться. Они уже обо мне забыли, разбившись на кучки. В толпе лавировали пажи с подносами, разносили вино и легкие закуски с фруктами. Король Альмарик еще долго поздравлял меня от себя лично, вслед за ним ко мне подошла принцесса Сильвия. Она, как всегда, была вся в светлом, но я наконец разглядела, что в общем-то она симпатичная. Я надеялась, что лорд Герберт Баал тоже меня поздравит, но его вообще в зале не было. Ну и гордец!

– Г-госпожа М-мэйведа! – Ко мне подошли Кристоф и Эбони, причем юноша держал что-то большое под мышкой. – М-можно вас п-поздравить? Мы п-при-готовили для в-вас неб-болыпой под-дарок!

Я улыбнулась своим лучшим и самым преданным ученикам, и Кристоф протянул сверток. Это оказалась картина! На ней была изображена я, причем это был самый лучший портрет, который я только видела. Я была изображена на фоне величественной бури, которая крушила все на своем пути. Ветер трепал локоны и красивое, черное с серебряным, платье. И была в этой картине какая-то сила, смешанная с тайной опасностью и обжигающей гордостью.

– Она... она великолепна! – только и смогла выговорить я. – Невероятно! Кто художник?

Кристоф покраснел, замялся, а Эбони рассмеялась и бесцеремонно ткнула в него пальцем.

– Сам Кристоф, госпожа Мэйведа! Он давно начал рисовать ваш портрет, а когда закончил, все стеснялся показать. Но сегодня я уговорила его подарить картину вам.

– Кристоф, но это же потрясающе! – изумилась я. – Ты рисуешь просто волшебно! Когда я вернусь в Черную башню, я повешу этот портрет в зале Совета.

Налетел Энейн, срочно куда-то требуя. Я извинилась перед учениками и направилась за вором в сторонку, подальше от толпы. Я задохнулась от удивления, потому что там стоял... Заваль! Он нервно переминался с ноги на ногу и тут же загнусавил:

– Я, конечно, ненавижу все эти глупые сборища разряженных идиотов, которые только и могут, что веселиться, танцевать и пить! Но я не мог не поздравить вас, госпожа Мэйведа! По правде, дни рождения я тоже ненавижу. Какой идиот придумал праздновать день, означающий, что от жизни остается все меньше и меньше?..

Я рассмеялась и слегка обняла этого вечно нудящего ворчуна. От неожиданности и удивления Заваль замолчал, а Энейн похлопал его по плечу. Нас позвала Диксерита, и мы вернулись в яркую беспокойную толпу. Заиграла музыка, некоторые стали танцевать. Энейн церемонно мне поклонился и пригласил на танец.

– Смотри у меня, красть мои драгоценности я не позволю! – предупредила я.