На одной стене висел чертеж шахты, аккуратно прикрепленный кнопками. На другой – большой лист бумаги, на котором карандашом был вычерчен план города с многочисленными исправлениями и пометками.
Перед окном, как раз на том месте, куда поставил бы его здравомыслящий человек, чтобы максимально использовать дневной свет и экономить казенные свечи, стоял письменный стол. На нем лежала пачка бумаги, рядом с ней Ангва увидела стаканчик с карандашами. Вплотную к столу был придвинут старый кривой стул, под одну из ножек которого был подсунут сложенный лист бумаги.
Вот и все, не считая комода. Спальня напомнила ей комнату Ваймса. Сюда человек приходил спать, но не жить.
Интересно, а вообще стражники когда-нибудь отдыхают? Есть ли у них личная жизнь? Ангва не могла представить себе сержанта Колона в гражданской одежде. Однажды поступив в Стражу, ты становишься вечным стражником… Достаточно выгодная сделка для города, который оплачивает тебе только десять часов в день.
– Отлично, – сказала она. – Я возьму простыню с кровати. А ты закрой глаза.
– Зачем? – удивился Гаспод.
– Ради приличия!
Гаспод изумленно заморгал.
– А, ты об этом, – наконец догадался он. – Теперь понял, определенно понял, что ты имеешь в виду. Ты не можешь допустить, чтобы я увидел голую женщину. Вдруг начну глазеть похотливо. Полезут в голову разные мысли. О боги…
– Ты знаешь, я не об этом.
– А о чем? Вопрос одетости-неодетости никогда собак не беспокоил. – Гаспод почесался. – Ты переносишь человеческий образ мыслей на собак. Извини, не получится.
– С тобой совсем другое дело. Ты знаешь, кто я. А собаки голые от природы.
– Как и люди, кстати…
Ангва Превратилась.
Уши Гаспода прижались к голове. Он непроизвольно заскулил.
Ангва потянулась.
– Знаешь, что самое плохое? – спросила она. – Волосы. Кучу времени потом тратишь, распутывая их. И ноги
Она сорвала с кровати простыню и завернулась, создав из нее некое подобие тоги.
– Впрочем, это мелочи, – продолжала она. – Гаспод?