Гаспод оглянулся, словно за спиной его могло находиться нечто более ужасное, чем впереди.

– Это и есть корень всех собачьих бед, понимаешь? – продолжал Гаспод. – Вот этого и не может понять Большой Фидо. Ты же видела собак, входящих в Гильдию. Слышала, как они выли. О да. Смерть Людям! Чудесно. Но под всем этим скрывается страх. За всем этим стоит голос, говорящий: «Плохая собака». И страх этот идет вовсе не извне, а изнутри, из самих костей, потому что собак создали люди. Поверь, я это знаю. Хотя лучше бы не знать, конечно. В этом знании моя Сила. Я читал книги. По крайней мере, жевал.

Темнота осталась безмолвной.

– Ты – волчица и человек одновременно, верно? Тебе непросто, могу понять. Но это значит, что отчасти ты – собака. Ведь собака – не что иное, как наполовину волк, наполовину человек. Ты была права. У нас даже есть имена. Ха! Итак, наши тела говорят одно, а головы – совсем другое. Быть собакой – собачья жизнь. Готов поспорить, что ты не сможешь убежать от него. Никогда. Он твой хозяин.

Темнота стала еще более безмолвной. Гаспод почувствовал какое-то движение.

– Он хочет, чтобы ты вернулась. Если он тебя найдет, считай, все, тебе каюк. Он заговорит, и ты подчинишься. Но если ты вернешься по собственной воле, значит, и решать будешь сама. Человеком ты будешь счастливее. Ну что я могу предложить тебе, кроме крыс и блох? Не знаю, но большой проблемы я тут не вижу. Что с того, если шесть-семь дней в месяц ты будешь просиживать дома?…

Ангва взвыла.

Шерсть, которая еще оставалась на спине Гаспода, встала дыбом. Он быстренько попытался вспомнить, где находится сонная артерия.

– Я совсем не хотел разыскивать тебя, – признался он, причем был абсолютно искренен. – Дело в том… действительно в том… – произнес он, дрожа. – Чертовски трудно быть собакой.

Он еще немного подумал и облегченно вздохнул:

– А, вспомнил. Эта та, что на шее…

Ваймс вышел на солнечный свет. Свет на самом деле был, а вот солнца не хватало. Со стороны Пупа на город надвигались плотные облака.

– Детрит?

Дзинь.