– Да что с вами такое? – рявкнул Большой Фидо. – Вы же стая! Никакой пощады!
Но стая, как и говорила Ангва, так не действует. Стая – это объединение свободных особей. Стая набрасывается не потому, что ей так приказали, стая набрасывается потому, что каждая особь решила наброситься.
Два крупных пса припали к земле…
Ангва водила головой из стороны в сторону в ожидании первой атаки.
Один пес стал рыть землю лапой…
Гаспод глубоко вздохнул и пошевелил челюстью…
Псы бросились вперед.
– СИДЕТЬ! – рявкнул Гаспод на вполне сносном человеческом языке.
Команда разнеслась по всему переулку, и пятьдесят процентов животных беспрекословно повиновались. Большая часть этих пятидесяти процентов пришлась за задние ряды. Те же псы, которые уже взлетели в воздух, вдруг почувствовали, что предательские лапы перестали их слушаться…
– ПЛОХАЯ СОБАКА!
…И тут всех накрыло ужасное чувство стыда, заставившее собак машинально съежиться. Не совсем разумный поступок, когда ты уже оторвался от земли.
Озадаченные псы градом посыпались на мостовую. Гаспод кинул на Ангву многозначительный взгляд:
– Я же говорил, у меня есть Сила. А
Собаки не похожи на кошек, которые терпят людей только до тех пор, пока кто-нибудь не изобретет консервный нож, которым можно работать лапой. Собак создали люди, они взяли волков и наделили их человеческими чертами: ненужной разумностью, именами, желанием принадлежать кому-то и болезненным комплексом неполноценности. Всем собакам снятся волчьи сны, а мечтают они о том, чтобы хорошенько покусать своего Создателя. Каждая собака в глубине души понимает, что она Плохая Собака…
Яростное тявканье Большого Фидо разрушило чары:
– Взять их!
Ангва понеслась по булыжной мостовой. В конце переулка стояла повозка, а за ней высилась стена.
– Не сюда! – взвизгнул Гаспод.