В воздухе щелкнули зубы, послышались неистовые стоны и крики многих огромных яростных тварей, желавших освобождения. Все они разом ломились в двери сознания Май так, что на глазах девушки выступили слезы. Она собрала остатки храбрости и еще крепче сжала Яйцо. Голодные чужие воли давили на ее разум. Шеи Май коснулась холодная рука, она вздрогнула и обернулась – но ничего не увидела. Перед глазами мелькнула вспышка темноты, зрение затуманилось от боли.
Май стиснула зубы, подавляя животный крик, рвавшийся из глубины сознания. Держась изо всех сил, девушка воззвала к защите Великой Матери, визуализируя Троицу высших жриц, Ее представительниц. Через красноватую боль издалека пробился луч белого света.
Дрожа, она молилась о том, чтобы выбросить из головы образ черномордых волков. Но как только эта мысль окончательно оформилась в голове, издалека донесся одинокий тоскливый вой. Май не знала, слышит ли она вой на самом деле, или он звучит только у нее в голове. Она тихо застонала, напряженно думая о единороге, но никак не могла сосредоточиться. Часто дыша, Май уставилась в небо и попыталась вытеснить все лишние мысли созерцанием низких серых облаков, мчавшихся над равниной, чтобы освободить в голове место для единорога.
Теперь она понимала, как легко было Каспару призвать волков – простым страстным желанием этого не делать! Она сама только что вызвала в уме их образы своим старанием не думать о них. Май укусила кончик языка, прижала Некронд ко лбу и тут наконец увидела единорога. Он четко появился перед ее мысленным взором.
Над головой что-то фыркнуло. Звук показался очень натуральным и естественным. Май взвилась на ноги, прижимая Яйцо к груди. Совсем рядом, под лиственным шатром, воздух подернулся туманом и начал дрожать. В середине серой дымки образовалось пятно сверкающей белизны, которое все росло и наконец приняло форму прекрасного белоснежного животного. Оно было подобно огромной лошади с длинным острым рогом на лбу. Десяти футов в холке, животное повело головой, касаясь сверкающей мордой ветвей. Потом дико заржало и ударило копытом о землю. Май в страхе отступила на шаг – но зверь не нападал на нее, напротив же, смиренно склонил голову, признавая власть новой хозяйки.
Единорог был даже выше Огнебоя, с еще более развитыми мускулами и могучей грудью. От сверкающей шкуры отражалось солнце, заставляя Май слепо моргать. Она заглянула в темные влажные глаза зверя и с трудом сглотнула, не зная, что делать теперь. И тут ее слуха коснулся отдаленный крик. Это звал Амариллис.