Немного успокоившись, я осторожно заглянул в зеркало самым краем глаза. Отразившийся кусок действительности меня в очередной раз удивил. Вместо моей вечно лохматой, рассеченной некогда молодецким ударом Васьки Птицына, брови над глазом изящно выгибалась совершенно другая, но несомненно достойная именоваться соболиной. Да и глаз вдруг сменил свой карий цвет на какой-то серебристый. Так что я вылез весь и оторопел.

В ровной, слегка матоватой поверхности, обрамленной узором из каких-то странно живых для изображения радужных драконников (вы не поверите, но эти озорники подмигивали, кружась в причудливом танце), высился бог. Именно бог, потому что столь совершенных мужчин просто не бывает. Могучее и при этом стройное тело атлета. Прекрасной лепки мышцы. Сильное, не эталонно, а по-настоящему, по-мужски, красивое лицо. Глаза цвета искрящейся стали, соболиные брови вразлет. Ровный нос с агрессивно приподнятыми ноздрями. Изящный абрис пугающей четкости губ. Приятных очертаний, но тяжелый подбородок. Мощное такое лицо. Такие и женщинам нравятся, и мужчины к владельцам таких физиономий относятся с пиететом. Я, признаться, сначала тоже засмотрелся и лишь потом понял, кого таки отражает зеркало. Во всяком случае, должно отражать. И правда, сквозь скульптурно четкие, эталонные черты божественно прекрасного лица проглядывало что-то знакомое, исконное такое. Выражение лица, наверное, не величественно-надменное, как надлежит смотреть на окружающую действительность, а простецки-доброжелательное, которое некоторые завистники именовали, хамье, ей же ей, простодушным.

А потом у бога появилась компания. Из-за портьеры выплыли, по-другому и не скажешь, две (чего уж тут мелочиться) богини. Влажные волосы, струйчато прекрасные тела. А формы! А лица! И пока бог глазел на все это очарование с обалдело-страстно-восторженным выражением надменного лица, слегка, совсем слегка, распустив слюни, одна из богинь совершенно по-хулигански дернула переливчатую набедренную повязку. Не выдержав столь хамского поведения, струящаяся сполохами ткань совершенно по-плебейски, но очень эротично опустилась на пол, обнажив то, что почему-то называют мужским достоинством. Я, честно говоря, всегда считал, что означенное достоинство не там, куда его поместил неизвестный автор, а в сердце, душе. А вот то, что помещалось у бога промеж ног, размеров было совсем ишачьих. Признаюсь, я не на шутку испугался и отвел-таки взгляд от зеркала, желая удостовериться в том, что лично меня мутации не коснулись. Все было в порядке. Мое. Привычных размеров. От созерцания своего тела меня оторвал смех. Я резко развернулся и увидел двух помирающих от хохота барышень. Они уже накупались и, похоже, решили подвергнуть мою непоколебимость некоему испытанию. Вначале я, признаюсь, рассердился из-за столь бесцеремонного вмешательства в самосозерцание. Но вид двух увлеченно хохочущих прелестниц совершенно не давал сформироваться никаким формам проявления агрессии. А девушки были весьма хороши, совсем не хуже, чем богини в зеркале. А задорные взгляды из-под мокрых волос! А уставившиеся в потолок вишни на идеальных полушариях! А вздернутые мускулюсы глятеусы! Организм стал предательски напрягаться.