Она сжала кабаньи бока каблуками и схватила его за уши, больше смахивающие на волосатые лопатки.

– Налево! – закричала она и рванула уши в сторону.

Она вложила в этот приказ буквально все. Неповиновение грозило немедленной отправкой на стойбище в угол.

К ее удивлению, кабан фыркнул, встал на дыбы на краю обрыва и помчался туда, куда ему указали. Псы, вздымая лапами снег, бросились следом.

Впереди расстилалось небольшое плато, которое на первый взгляд представляло собой сплошную, обрывающуюся в пропасть кромку и с которого был один-единственный путь вниз, быстрый и смертельный.

Псы снова нагнали кабана.

Сьюзен оглядела серый, лишенный света воздух. Должен же быть выход…

И она нашла его.

Выходом оказался каменный перешеек, соединявший плато с соседними горами. Он выглядел узким и крайне ненадежным. Всего лишь припорошенная снегом линия с промозглыми безднами по обеим сторонам.

И все же это было лучше, чем ничего. Снег-то на этом «ничего» как-то удерживался.

Кабан подбежал к самому началу узенькой полоски и остановился, но Сьюзен тут же пришпорила его каблуками.

Опустив рыло и двигая ногами, словно поршнями, зверь ринулся вперед. Недостаток ловкости возмещался чудовищными усилиями: его копыта поднимались и опускались, как ноги чечеточника, пытающегося взобраться по идущему вниз эскалатору.

– Правильно, вот так, вот так…

Одно копыто соскользнуло. На мгновение кабан накренился, пытаясь обрести опору и скользя по обледеневшей скале. Сьюзен, схватившись за его шею, быстро наклонилась в противоположную сторону и почувствовала, как манит, втягивает в себя бездна.

Внизу не было ничего, кроме пустоты.

«Он поймает меня, если я упаду, – сказала она себе. – Он поймает меня, если я упаду, обязательно поймает».

От ледяной пыли слезились глаза. Одно из судорожно бьющих копыт едва не попало ей в лоб.

А другой голос говорил: «Нет, не поймает. Я не заслуживаю того, чтобы меня ловили».

Глаза зверя были всего в нескольких дюймах от ее лица. И она все поняла…

…В глазах всех обычных животных ты видишь лишь свое отражение, эхо себя. Но в темноте этих глаз кто-то скрывался, оттуда кто-то смотрел на тебя…