– Значит, одним противником меньше, – флегматично отметил Сумукдиар. – Эх, если бы и сердечные дела так же легко решались…

Между тем Пушок уже скакал к своим, торжествующе размахивая луком. Со стороны сюэней раздавались испуганные вопли, а войско рыссов гремело восторженными кличами.

– Ну как я его? – возбужденно поинтересовался Саня, взбежав на холм. – Видали?

– Лихо, – одобрил Ползун. – Вот только, боюсь, Тангри-Хан потеряет голову и ка-а-ак стукнет ваджрой…

– Не должен, – почти уверенно сказал Сумук. – Теперь ваджра – его последний козырь.

– А что бы ты сделал на его месте? – сварливым голосом осведомился царь.

– Я бы еще час назад ваджрой ударил, – согласился гирканец. – Но это я, а Тангри особой решимостью не отличается. К тому же сейчас мы подтолкнем врага к удобным для нас действиям…

Он подозвал вестовых и велел передать приказ. Через мгновение под холмом загудели трубы, передавшие условные сигналы. Трубачи стояли через каждые двести шагов и, услышав звуки сигнала, повторяли их, передавая дальше. Не прошло и минуты, как приказ достиг самых отдаленных от царской ставки полков. Выполняя замысел командующего, десятка три отрядов легкой конницы поскакали к вражеским порядкам.

Тем временем Сумукдиар кинул в пламя светильника шарик с именем Горного Шакала и произнес, увидев лицо давнего врага:

– Начинай, Кесменака.

Все, кто стояли поблизости, с нескрываемым любопытством следили за его манипуляциями, а Ползун даже поинтересовался: что, мол, должно случиться. Джадугяр объяснил, что теперь, по его замыслу, небезызвестный Горный Шакал во главе нескольких сотен головорезов-бактрийцев должен напасть с тыла на ставку Тангри-Хана.

– А если бактрийский пес подведет? – недоверчиво спросил царь. – Подлая же тварь, знаем его.

– Не сможет. – Сумук издал отрывистый хриплый смешок. – Для того и чары, чтоб не нарушали подлые твари данного слова…

Между тем конные сотни, приближаясь к неприятелю, засыпали первые ряды ордынского воинства стрелами, легко находившими добычу в густом строю вражеского войска. Против сюэней применялась пока их же собственная тактика. Потеряв несколько десятков воинов, командиры передовых туменов бросили против нападавших втрое-впятеро превосходящие отряды. Однако рыссы и сарматы, не ввязываясь в сабельный бой, ловко отступали, не прекращая меткой стрельбы из луков с безопасного расстояния. Потери Орды продолжали расти.

Сюэни, однако, наседали, стремясь отогнать отряды легкой кавалерии с пути предстоящего наступления главных сил. Наконец, когда потерявшие бдительность ордынские всадники приблизились шагов на триста к переднему краю рыссов, на них внезапно навалились отборные конные полки и в скоротечной схватке порубили несколько тысяч кочевников.