Сумук так долго искал это, что не мог не узнать столь явные признаки действия едва ли не самого ужасающего оружия Среднего Мира. Голова Медузы горгоны, укрепленная тысячи лет назад на эгиде, то есть на щите Афины Паллады. Его отчаянные догадки оказались верными: щит, с которым Сумук вышел на бой, в прежние эпохи принадлежал, конечно же, не шалопаю Аресу, но мудрой богине-воительнице. Последний удар ваджры сорвал с эгиды верхний защитный слой, и на глупого живого бога Орды строго взглянули смертоносные глаза смертной дочери Кето и Форкиса.

Вот она, верхняя половинка щита, валяется под ногами. Хотя прозрачное забрало Аресова шлема должно было как будто предохранять от каменящих взглядов Медузы, Сумукдиар старательно отвернул лицо и соединил обе части, пользуясь лишь магическим зрением. Затем, когда эгида вновь стала целой, джадугяр скрепил половинки соответствующими заклинаниями.

И вовремя – вокруг собрались последние пять бойцов его дружины. Были они потрепаны и помяты, но несказанно довольны исходом поединка. Рым сказал восхищенно:

– Ловко же ты его… Как сумел?

– Я уж думал – все, хана всем нам настала, – поддержал старого друга Ликтор.

Сумукдиар ответил пренебрежительно и самодовольно, словно победа далась ему без особого труда:

– Так иначе ж и быть не могло, да, плевое дело. – Потом добавил озабоченно: – Подайте-ка мне, братцы, топор, а лучше – булаву или шестопер.

Ликтор торопливо протянул джадугяру топор Корнунноса. Широко размахнувшись, Сумук изо всех сил ударил по окаменевшему Тангри. Изваяние рассыпалось, превратившись в кучку праха.

Друзья принялись бурно поздравлять Сумука, и тот благодарно принимал их слова, но затем вдруг застыл, бессмысленно устремив взгляд в степь, где продолжалось сражение.

– Что с тобой опять? – воскликнул встревоженный Ликтор. – Неужели снова ту подлую девку вспомнил? Да плюнь ты на нее, тем более в такой момент. Ты же победил!

– Я проиграл, – прошептал Сумук.

Он не отрывал взгляда от кипевшей битвы. Так и есть: тумены Орды, напиравшие на правое крыло рыссов, уже откатывались, не сумев преодолеть многоэшелонную оборону. А он, занятый поединком с Тангри-Ханом, не успел подать сигнал к началу наступления. Теперь было поздно: сюэни успеют перераспределить войска вдоль фронта, и великолепно задуманный удар по ослабленному флангу выльется в тупое избиение без особых надежд на успех.

Но затем Сумук посмотрел на дальнюю часть поля битвы и с неимоверным облегчением обнаружил, что рыссы уже наступают своим усиленным левым крылом. Сотни мамонтов при поддержке ползучих драконов вломились в боевые порядки Орды, а вслед за ними в пробитую брешь устремились лучшие конные и пешие полки Великой Белой Рыси, Средиморья и Бикестана. Да и правым крылом и даже отдавшим почти все силы центром рысская армия начала теснить врага: железный строй меченосцев целеустремленно прорубал дорогу сквозь охваченную паникой плотную массу сюэней.