– Мы же не собираемся ничего красть, – успокаиваю я Рози. – Положись на меня.

– А если она не захочет с нами говорить?

– Вежливо попрощаемся и пойдем своей дорогой.

– Не знаю, не знаю… – говорит Рози.

– Может, ты меня просто подвезешь и посидишь в машине у моста? А я пешком пройдусь до хижины и обратно.

Мы еще немножко спорим, но в конце концов отправляемся в Тисон вместе. День чудесный, небо над нами ясное и синее, но не так жарко, чтоб хотелось откинуть верх «кадиллака». У самого Тисона мы сворачиваем на боковую дорогу и выезжаем на Старое шоссе.

Ничего здесь не изменилось: разве что лес стал гуще и придвинулся ближе к дороге. Мы оставляем свой розовый автомобиль у мостика и по тропинке идем к избушке. Рози нервничает, а меня охватывает какое-то жадное предвкушение, какого я не знала много лет, и я дивлюсь самой себе, потому что не так уж расположена к магии, колдовству и всему такому прочему.

По правде сказать, я даже не уверена, что старуха еще жива. Как-никак, столько лет прошло. Но мы выходим из-за деревьев, и она тут как тут, на крылечке, словно все тридцать лет так и просидела не сходя с места. И бутылочное дерево стоит. Правда, выросло, и бутылок на нем еще больше. Мы останавливаемся поодаль, но так, чтобы можно было перекликаться. Рози глаз не сводит с дерева: ждет, что поднимется ветер и бутылки зазвенят. А я машу рукой старухе.

– Как поживаете, мэм? – кричу я. – Нельзя ли с вами словечком перекинуться?

Пара бутылок на дереве звякает друг о друга, хотя ветра я не чувствую. Зато чувствую, что Рози готова задать стрекача, и хватаю ее за руку.

– Не разрешите ли подняться к вам на крылечко? – кричу я. – Мы вам кое-что принесли.

Долгое молчание, и я уже начинаю задумываться, не померла ли старуха да и осталась сидеть тут в ожидании могильщика. Но потом я примечаю ее глаза, темные, сверкающие и живые.

– Что у вас? – ворчит она.

Странный у нее голос: хриплый и скрипучий, словно заржавел от долгого бездействия. Но я далека от того, чтобы принять ее за впавшую в маразм старушенцию, – чего нет, того нет.

– Виски и табачок, – отвечаю я.

На темном лице возникает трещина улыбки, в ней сверкают белые зубы.

– Подходите, девоньки, – говорит она, – посидите со мной малость.

Я не из застенчивых – говорю: «Спасибо, мэм» – и прямиком шагаю к крыльцу, но Рози мнется позади. Мисс Люсинда ухмыляется еще шире.

– Не бойся, девонька, – обращается она к Рози, – не обижу.

Рози поспешно кивает: