– Лешка, а было страшно убивать, а?

– Нет.

Он всякий раз говорил “нет”. Но ведь когда-нибудь он должен будет сказать “да”.

Когда их навещал Меснер, они не спрашивали о других. Им не хотелось ни о ком слышать. Обычно Меснер говорил о Базе – того первого вернули назад в Россию. И теперь он обустраивает частную клинику импортным оборудованием. Слушая рассказ Меснера, они корчились от боли. Им, похороненным заживо в своем курятнике, казалось несправедливым свободное и ничем не стесненное существование База.

Когда Меснер уезжал, они всегда долго говорили о Базе. О том, что надо было не поддаваться на уговоры Гамаюнова, не скрываться в подполье, а дальше работать над проектом, тем самым бросить вызов и… разговор умолкал сам собой. Их охватывала безысходность. Но каждый не смел другому в этом признаться.

– По-моему, нам лучше всего было бы остаться здесь, – неожиданно сказала Надя, после того как Меснер сообщил им, что день их возвращения не за горами. – Что нам еще остается – обустраивать собственную карьеру, и только! Без Сазонова нам не создать Беловодья. Я уверена, что другие тоже хотят остаться, только боятся заговорить об этом с Гамаюновым.

Стен посмотрел на нее с удивлением.

– Я не хочу назад. Ни за что. Все бессмысленно. Разве не так? – почти выкрикнула она.

– Не так.

– Что за ерунда. – Она недоверчиво передернула плечами. – По-моему, ты никогда не был квасным патриотом.

– Патриотизм здесь ни при чем. Я – космополит. Мы живем на планете Земля. И наша страна – часть этой планеты. Это – дом. Один из многих домов. Если из дома выезжают жильцы, он умирает и разваливается. Очень-очень быстро. Разве ты не замечала?

Надя сидела несколько минут молча, “переваривая” признание Стена.

– Никогда не думала, что можно так ненавидеть свою страну.

– Это не ненависть, а лишь трезвый взгляд на вещи.

– Ты всех презираешь.

– Нет. Мне всех жаль. И обидно. Но не за державу. Обидно за людей, которые в этой державе живут.

– Все-таки ты псих, – покачала головой Надя. – Но меня ни в чем не убедил.

– Тогда действуй.

– Как? – не поняла она.

– Ну… наш сосед, он такой одинокий. Соблазни его, жени на себе, и останешься здесь, в Германии.