Доктор Хламслив рассказал Графине о словах, которые выкрикнул Щуквол в горячечном бреду. «А если считать сестер-близнецов, то это будет уже пятеро». Некоторое время Графиня молчала, глядя в окно.
– Почему пятеро? – наконец спросила она.
– Вот именно, почему?
– Пять тайн, – сказала Графиня, тяжело роняя слова и никак не меняя выражение лица.
– Но кто эти пятеро, ваша милость? Пятеро…
Графиня прервала Хламслива и медленно стала перечислять:
– Герцог, мой супруг. Исчез. Одна тайна. Его сестры – исчезли. Вторая тайна. Потпуз – исчез. Третья. Пылекисл и Баркентин – гибнут в огне. Четвертая и пятая тайны…
– Но в гибели Пылекисла и Баркентина не было ничего особенно таинственного…
– Если бы это произошло только с одним из них – в этом не было бы ничего загадочного. Но двое? Это уже по меньшей мере странно. И в первом, и во втором случае присутствовал этот молодой человек.
– Молодой человек? – не понял Доктор.
– Щуквол.
– Ага, тогда наши подозрения совпадают.
– Вот именно.
Хламслив вспомнил стихотворение Фуксии: «Белым и алым лицо горит…»
– Но ваша милость, – сказал Хламслив, обращаясь к Графине, которая по-прежнему смотрела в окно. – Из слов Щуквола можно заключить, что он вел счет странных исчезновений и смертей и проговорился об этом лишь случайно, находясь в бреду. Могу поклясться, что он не объединил в своем горячечном мозгу сестер в одну, так сказать, единицу, поэтому…
– Поэтому что?
– Поэтому общий счет смертей и исчезновений должен быть шесть, а не пять!
– В этом нет уверенности. Пока еще рано делать окончательные выводы. Подождем. Нужно забросить приманку. У нас нет доказательств… Но клянусь самыми черными корнями Замка, если мои опасения имеют под собой основания, Замку угрожает по крайней мере еще одно исчезновение… или смерть… которая потрясет Замок до основания…
Тяжелое лицо Графини раскраснелось. Она медленно опустила одну руку и вытащила из обширного кармана юбки горсть зерна. Потом так же медленно выставила руку в окно, раскрытой ладонью вверх. Словно ниоткуда вынырнула маленькая пятнистая птичка, уселась на указательный палец и, обхватив его лапками, стала клевать зерно.