«Вот оно! Но кто? Чья теперь очередь уходить?» Такие мысли метались в голове каждого из тринадцати парней, что собрались среди ночи в холодном каменном мешке под названием святилище. Они не сводили испуганных глаз с Наставника, ожидая его слов как приговора для одного из них. А Наставник все медлил, и царящие в узком, высоком помещении эмоции сгущались и плотнели, становясь почти осязаемыми.

Наконец зазвучал голос Наставника. Он щелкал тяжелыми ударами бича, от которого вздрагивали «приговоренные»:

– Коль ри Моравин. Аль ри Эстан. Дей ри Карсан.

Святилище всколыхнулось изумленными возгласами:

– Как?! Трое сразу?!

– Трое?! Но почему?!

– Три Приказа одновременно?!

– Но так не бывает!

– Так еще не было, но так может быть! – резко произнес Наставник, и голоса Должников съежились и затихли в странном предчувствии.

– Коль ри Моравин, – повторил Наставник, и тот вышел вперед, к источающей красный дым чаше бронзового напольного светильника. – Для тебя получен Приказ: «ВЫВЕСТИ!»

Коль не удержался от постыдного всхлипа: такой чрезвычайно редкий Приказ оставлял шанс выжить.

– Аль ри Эстан. Приказ: «ДОСТАВИТЬ!»

Аль не поверил своим ушам от счастья: его также ожидала не самая плохая участь.

– Дей ри Карсан. Приказ: «УБИТЬ!»

В святилище воцарилась тишина: после выполнения такого Приказа не возвращались. Дей побледнел, но мужество не изменило ему, он нашел в себе силы улыбнуться, как велит обычай. Их так учили, Должников, – принимать свой Приказ с улыбкой. И кого волнует, что улыбка Дея вышла кривой, а губы предательски дрожали. Все равно в Анналах Змееносца напишут: «Дей ри Карсан принял Приказ с гордой улыбкой, бесстрашно глядя в глаза судьбе!»

Положенная по обычаю минута молчания прошла, и сдерживаемые эмоции хлынули через край, выразившись в негромком (святилище все-таки!) шепоте. Не получившие Приказа радовались отсрочке, Коль и Аль – мягкому «приговору», и только Дей стоял молча, погруженный в свои горькие мысли.

Под шепоток Должников Наставник прошелся в красной дымной тесноте святилища от одной каменной стены до другой. Провернул на безымянном пальце левой руки массивное золотое кольцо, изображающее змея, кусающего себя за хвост. Была у него такая привычка: в минуты волнения проворачивать вокруг пальца кольцо Змееносца, ища в нем опору. Сильно волновался в эти минуты Наставник, не решаясь произнести вслух полученное им предложение от Змееносца. Предложение – милосердное для всех и несправедливое для одного.

Наставник все молчал, ходил туда-сюда от стенки до стенки и теребил кольцо, и Алю вдруг показалось, что самое страшное еще впереди. И смолкли радостные перешептывания. Замерли Должники, томимые теми же предчувствиями.