17

Мьюла выскочила из дома и на миг остановилась, прижавшись спиной к дощатой стене. Она была еле жива от усталости и потери крови. Больше всего на свете ей хотелось забиться в какой-нибудь укромный уголок и переждать, пока страшные налетчики не покинут остров. Но там, среди домов, еще сражались из последних сил ее земляки, и она была обязана драться вместе с ними. Тут взгляд ее упал на Свена. Мертвый дарианец застыл с широко раскрытыми глазами и искаженным от боли и ненависти ртом.

Мьюла беззвучно заплакала от бессилия и обреченности. Они все погибнут, это ясно. Единственное, что ей остается, – захватить с собой как можно больше врагов, и прежде всего ненавистного джигли по имени Люгг-ари, который привел смерть в ее дом.

Девушка оттолкнулась от шершавой стены, перехватила поудобнее меч, ставший вдруг неподъемным, и бросилась разыскивать главаря.

18

18

Люгг-ари был уверен, что последней стрелой прикончил настырную дарианку. Он не стал терять время на проверку, а поспешно побежал в глубь острова, к складам розового нефрита, где уже трудились его люди, нагружая тележки драгоценным камнем.

Сражение на Таваге практически закончилось – почти все дарианцы были мертвы. Правда, и от банды Люгг-ари осталось меньше трети.

«Ну ничего, – думал джигли, заходя внутрь склада, – главное – забрать как можно больше нефрита, а войско – дело наживное».

– Много погрузили? – спросил он у помощника, человека по имени Торк.

– Три кула уже отправили через портал, – ответил Торк и смерил оценивающим взглядом остаток. – Еще кулов восемь наберется.

– Итого будет одиннадцать. Отлично! – повеселел главарь и прикрикнул на своих людей, занимающихся погрузкой: – Давайте, ребята, шустрее! Не спите!

Внезапно снаружи раздался крик. И еще. Еще. Люгг-ари бросился к выходу, но перед ним выросла плотная стена огня. Джигли отшатнулся.

– Что происходит?! – завопил Торк.

– Ломайте стену! – приказал Люгг-ари своим людям. Но они не успели ничего предпринять – внезапно все стены склада охватил огонь.

19

19

Мьюла сразу догадалась, куда отправился Люгг-ари. Тот первый минотавр-арбалетчик на допросе рассказал ей, что цель нападения на Тавагу – розовый нефрит. Мьюла шла по поселку в сторону склада, смотрела на трупы знакомых, родных и друзей, детей и взрослых, и в ней росла и клокотала ненависть, притупляя боль и придавая сил. Когда же ненависть достигла наивысшего предела, на смену ей вдруг пришло холодное, расчетливое спокойствие. Усталость отступила, как и боль. Все способности Мьюлы достигли пика, обострились. Все человеческое в ее душе уснуло, она превратилась в живое воплощение самой Смерти – жестокое и беспощадное. Ей стала безразлична собственная судьба. Теперь ей хотелось одного – убивать, и она твердо знала, что ни один из виновников страшной трагедии не покинет Тавагу живым.