Гильф только смотрел на меня извиняющимся взглядом, словно желая сказать, что он ну никак не может стать меньше, чем сейчас. (Он был действительно огромным, больше любой из собак, каких мне доводилось видеть прежде.)

– И еще я должен сразиться с Кулили. – Мне тут же захотелось закрыть лицо ладонями. – Я дал Гарсегу слово, а он столько сделал для меня. Но я не хочу убивать ее. Эльфы ненавидят Кулили, поскольку боятся ее, – вот и все. Вот что, помимо всего прочего, делает с тобой страх: он вызывает у тебя желание убивать все, что даже не причиняет тебе никакого вреда, – и только потому, что теоретически оно может причинить вред. Именно поэтому я попытался избавиться от тебя до перехода через Ирринг. Я стыжусь своего поступка, честное слово.

Я долго ждал, не заговорит ли Гильф, поскольку самому мне больше не хотелось ничего говорить. Наконец я спросил:

– Почему ты не вернулся обратно на корабль? Ты пошел за Гарсегом, но в конце концов он появился только в сопровождении водяных эльфов. Почему ты не пришел с ними?

– Меня посадили на цепь.

– Точно, жена трактирщика говорила, что у тебя болтался обрывок цепи на ошейнике.

Я повернул ошейник с шипами и действительно увидел несколько звеньев цепи. Там не было никакой застежки, поэтому я просто стянул с Гильфа ошейник через голову и отбросил далеко в сторону. Поначалу я решил, что он изготовлен из какой-то эльфийской кожи, но шипы были острыми, как акульи зубы. Потом я спросил Гильфа, знает ли он, почему Гарсег посадил его на цепь.

– Боялся меня.

– Ну вот, видишь, тоже боялся. – Я глубоко вздохнул и с шумом выдохнул. – Ладно, я извинился. И возможно, Гарсег тоже в конце концов извинится. Но он все же отпустил тебя на волю, как только мы с ним расстались. Я рад этому.

– Сам порвал цепь, – лаконично сказал Гильф.

– И добрался до Форсетти, чтобы дождаться меня там?

Из-за дерева выступила Ури. Казалось, она ждала там с самого дня сотворения Митгартра.

– Он пришел сюда в поисках вас, господин. Он искал вас, господин, в этом лесу и во многих других местах. Мы с Баки время от времени мельком видели его там и сям, когда наблюдали за вами.

– Мне не нравится, что вы за мной наблюдали, – сказал я. – Но раз уж вы наблюдали, то почему не поставили меня в известность?

– Вы же не спрашивали. Вы практически не разговаривали с нами, только велели стащить и вернуть вам ваше оружие.

Я не купился на это.

– Я никогда не замечал, чтобы вы с Баки стеснялись досаждать мне своими разговорами.

Ури почтительно присела на женский манер, изящно приподняв воображаемую юбку.