Я обернулся и увидел высокого мужчину, определенно питавшего пристрастие к черному цвету. Я спросил, не он ли мастер Каспар, и он кивнул. Модгуда тем временем убежала.

Я встал со стула и протянул мужчине руку:

– Я сэр Эйбел Благородное Сердце.

Он пренебрежительно фыркнул:

– И что дальше?

– Я сел на ваше место, просто чтобы не разминуться с вами, когда вы придете в столовую залу. Мне нужно поговорить с вами, и я подумал, что неплохо бы сделать это за завтраком.

– Говорите сейчас. – Он тяжело опустился на стул. – Я завтракаю со своими людьми, а не с вами.

К тому времени вокруг нас собралось с полдюжины тюремных надзирателей, одетых во все черное; одни выдвигали свои табуреты и садились, а другие просто стояли и прислушивались к нашему разговору.

– Хорошо, – начал я. – Я отправлюсь в вашу темницу…

– Большинство отправляется.

Мужчина, сидевший рядом с Каспаром, рассмеялся – и он не просто смеялся шутке своего начальника. Своим смехом он словно давал мне понять, что собирается сделать со мной в один прекрасный день. Сильным ударом кулака я сбросил парня на пол, а когда он начал подниматься на ноги, схватил табурет и треснул его по башке.

В зале мгновенно воцарилась мертвая тишина. Кто-то поставил перед Каспаром деревянную тарелку с ветчиной. Я пододвинул тарелку к себе и отправил в рот кусок ветчины, а вслед за ним кусок хлеба, отломленный от своей буханки.

– Вы – тот самый парень, который покалечил всех остальных рыцарей, – сказал Каспар.

– Троих или четверых. Может, пятерых. Не больше.

Я взял свою бутылку и отпил из неё глоток.

Он кивнул.

– Отдайте мою тарелку.

Я отдал.

– Вам следовало бы сказать: «Отдайте мне мою тарелку, пожалуйста, сэр Эйбел». Но на сей раз я вас прощаю.

Он неопределенно хрюкнул.