– Среди скал трудно искать следы, – пояснил Гильф.

– И спать тоже. Я в-весь з-задеревенел.

На самом деле у меня зуб на зуб не попадал.

– Там костры. Еда.

– Разумеется, – сказал я. – Но у меня просто кусок в горло не лез. Все хотели поговорить со мной. Я сказал барону Билу, что встречусь с ним в его шатре позже…

– Он присудил вам приз?

– Тот замечательный шлем? – Я поднялся на ноги, потянулся и закутался в плащ и в одеяло, взятое из лагеря. – Я не знаю. И мне наплевать.

– Все спят. – Гильф вильнул хвостом и посмотрел на меня с надеждой.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся? С твоей стороны очень мило беспокоиться обо мне.

Гильф кивнул.

– Но если бы я остался здесь…

– Я тоже.

– Ты бы в любом случае согрел меня. Жаль, что ты не пришел раньше.

Пес потрусил прочь, показывая дорогу, и я поплелся следом за ним, все еще дрожа от холода и пошатываясь от усталости. Я отправился в горы в надежде найти одну из пещер, которых ангриды называли мышиными норами, и страшно сердился на себя за неудачу. Гильф точно нашел бы для меня такую пещеру. Или Ури с Баки нашли бы, если бы явились на мой зов. Но тогда бы пещеру нашли они или Гильф, а я хотел сделать это сам.

Луна еще не взошла, и лагерь выглядел скоплением призрачных теней: малиновый шатер Била казался густочерным, шатры Гарваона и Крола бледными как призраки, а тела спящих слуг и погонщиков мулов темнели на земле подобием свежих могил, и корявые кедры походили во мраке на ангридов, пришедших сожрать человеческие тела.

В отдалении заревел привязанный к колышку мул.

– Я собираюсь послать тебя на поиски Поука, – сказал я Гильфу. Я только что принял такое решение. – Не сию же минуту, поскольку ты заслужил пищу и хороший отдых перед дорогой. А утром. Ты должен найти Поука и показаться ему, чтобы он понял, что я поблизости. Потом ты можешь вернуться сюда и сообщить мне, где он и все ли с ним в порядке.

Гильф оглянулся назад, протяжно заскулил, и часовой спросил сонным голосом:

– Сэр Эйбел? Это вы, сэр?